Почему америка помнит о великой депрессии: Почему прогнозы о новой Великой депрессии не оправдались

Содержание

«Американцы ничего не требовали от правительства, потому что ощущали потерю работы как личный провал»

В 1930-е годы США переживали экономический кризис, который по ним ударил значительно сильнее, чем по Европе, — знаменитую Великую депрессию. Как эта затянувшая «черная полоса» воспринималась американским обществом?

На самом деле, есть разные мнения о хронологических рамках Великой депрессии. Самым тяжелым временем считаются 1929-1933 годы, после которых падение сначала притормозилось, а затем и остановилось. Но многие историки действительно продлевают этот период до конца 1930-х, а то и до 1941-1942 годов, когда США вступили во Вторую мировую войну. Потому что только с увеличением военных трат экономический рост по-настоящему возобновился.

Общество в это время, конечно, переживало очень сильный удар. На фоне 1920-х годов, эпохи процветания, падение было слишком резким — и в уровне жизни, и в возможностях трудоустройства.

В крупных городах — например в Кливленде — было до 60% безработных. Плюс к этому засуха, которая описана в «Гроздьях гнева» Стейнбека, неурожай, разорение фермеров. Фактически многие американцы оказались отброшены к необходимости просто выживать, находить хоть какую-то возможность заработать. И эта ситуация резко изменила повестку дня — то, о чем американцы готовы были спорить. В частности, изменилось и отношение к роли государства.

До Великой депрессии американцы считали, что государство не должно вмешиваться в проблемы общества, в том числе экономические проблемы и ситуацию с безработицей. Государство нужно только для поддержания правопорядка и ведения внешней политики, а все остальное — не его дело. В 1930-е годы роль государства сильно выросла, и это было существенной частью программы «Нового курса» Рузвельта. При этом резкое усиление роли государства было принято обществом, что за десять лет до этого было политически невозможно. Американское правительство начало выплачивать пособия по безработице и пенсии, и очень многое из того, что мы знаем как социальное государство, впервые сформировалось именно в эпоху «Нового курса» как ответ на экономические проблемы того периода.

Примерно в это же время ушли на второй план ксенофобия и расизм. Они не исчезли совсем, но в общем перестали быть будоражащими всех проблемами. Потому что предыдущее десятилетие, начиная со второй половины 1910-х годов, было очень ксенофобским — после выхода фильма «Рождение нации» в Вашингтоне проходили многотысячные марши возродившегося Ку-клукс-клана. В это время в США переезжало много людей из Европы — Америка эпохи процветания на фоне с трудом восстанавливающейся после Первой мировой войны Европы казалась привлекательным местом. Большой поток прибывал и из Азии, хотя ограничивающие азиатскую иммиграцию законы были приняты еще в конце XIX века. Наплыв эмигрантов вызывал ксенофобскую реакцию общества. А вот в Америку времен Великой депрессии ехать уже не хотелось. В 1930-е годы тоже были иммигранты, но это были уже люди, бежавшие от нацизма. И проблема новых переселенцев отошла на второй план.

Кроме того, Великая депрессия нанесла очень серьезный удар по американскому представлению о том, что все в жизни зависит от личной инициативы и того, насколько человек умеет работать и общаться с другими людьми. Люди, «сделавшие себя сами» и ни от кого не зависящие, всегда были образцом для американцев.

Имеется в виду «американская мечта»?

Да. Грубо говоря, американская мечта формулировалась так: «каждый может стать президентом» — или «каждый может стать миллионером». Но я сейчас обращаю ваше внимание на то, что, по мнению американцев начала 1930-х годов, все в их жизни зависело от индивидуальных усилий. Знаете, что говорили европейцы, приезжавшие в Америку в годы Великой депрессии? Они удивлялись поведению американцев. В момент, когда все рухнуло и миллионы человек потеряли работу, на улицах не происходило ни антигосударственных протестов, ни погромов. Американцы ничего не требовали от правительства, потому что ощущали потерю работы как личный, индивидуальный провал. Как говорили европейцы, в Париже в такой ситуации уже строили бы баррикады, а американцы сидели по домам — им было стыдно от того, что они потеряли работу.

Но как раз в 1930-е годы это начало меняться, и американцы требовали от правительства все больше, чем, собственно, администрация Рузвельта и воспользовалась. Государство взяло на себя больше и ответственности, и, соответственно, ресурсов и власти.

Насколько я понимаю, происходили два параллельных процесса. С одной стороны, Рузвельт пытался проводить

The New Deal, который был построен скорее на принципах соцлиберализма и основателем которого считается американский философ, политолог и экономист Джон Дьюи. С другой стороны, в 1936 году впервые была сформулирована идея American dream, и это сделал человек по имени Джеймс Труслоу Адамс. Почему все-таки это было важно сделать именно в этот момент?

Вообще говоря, образ человека, который сделал себя сам, — я здесь говорю даже не об American dream, а о том, как это работает, — стал популярен еще в последней трети XIX века. Был такой известный писатель Горацио Элджер, который опубликовал несколько десятков книг как раз о том, как простой мальчик, разносчик газет, становится сенатором или простой работник телеграфа — миллионером. Тогда представление о типичной «американской мечте», пожалуй, впервые было введено в массовую культуру. А само словосочетание American dream могло появиться и в 1930-е годы. Тогда же, в 1930-е годы была опубликована и стала ужасно популярной книга Дейла Карнеги «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей». И эта книга оказалась очень созвучна американскому представлению о том, что происходит. Карнеги говорил: да, все дело в вас самих, вы потеряли работу именно потому, что сделали что-то неправильно, прочитайте мою книгу, и я вам подскажу, что надо изменить в своем поведении, чтобы к вам вернулось ваше личное процветание. Что показательно, в момент выхода книга Карнеги заняла первое место по тиражу среди литературы нон-фикшн.

А как кризис ощущался не на индивидуальном уровне, а не уровне нации в целом? Как национальная трагедия? Как кризис идентичности? Или кризис исторического пути? Потому что в Европе бушуют два мощных идеологических течения, связанных с фашизмом и коммунизмом, а США не происходит ничего.

В США в это время идеи коммунизма тоже, как ни странно, были очень популярны — во всяком случае, они не были настолько популярны ни до, ни после. Дело даже не в том, что в это время увеличилось количество членов компартии США, а в том, что коммунистам и коммунистическим идеям симпатизировало несколько миллионов человек. Среди них было много интеллектуалов, представителей американской интеллигенции. И популярность коммунизма была связана именно с тем, что он предлагал альтернативу тому, что люди видели вокруг. Соцпартия тоже набрала больше голосов, но все-таки отставала от коммунистов. Повторить свой успех кануна Первой мировой войны социалисты так и не смогли.

С другой стороны, в США были и свои радикальные политики. Один из самых известных примеров — создатель движения «Разделим наше богатство» Хьюи Лонг, сначала губернатор Луизианы, а потом сенатор. Движение оказалось очень популярным, кружки по разделу богатства появились во всех штатах, а количество их последователей составляло несколько миллионов.

В 1935 году Лонга убили, и ходили слухи, что его заказал Рузвельт, опасавшийся конкуренции. Доказательств нет, но Лонг действительно был серьезной политической фигурой. Одни его называли американским фашистом, другие — коммунистом, но у себя в Луизиане он провел много реформ — таких радикальных, к каким, я бы сказал, и сегодня Америка не готова.

Был также радиопроповедник отец Кофлин, и он тоже пытался предложить какой-то свой альтернативный путь. То есть это был человек, который радиопроповеди превратил в социально-политические инвективы в адрес правительства. В какой-то момент он предложил всем, кто с ним согласен, отправить по телеграмме в сенат в знак протеста против какой-то из реформ Рузвельта и просто заблокировал почту Вашингтона на две недели, потому что огромное количество людей одновременно отправило телеграммы. Оказалось, что у него очень большая аудитория.

А третьим влиятельным независимым общественным деятелем того времени был доктор Таунсенд. Он просто предлагал ввести пенсии по старости — то, чего в США в то время не было. План Таунсенда оказался настолько привлекательным, что миллионы его последователей готовы были избрать его куда-нибудь и привести чуть ли не в Белый дом. Никогда ни до, ни после в американской истории не было такого, чтобы независимые общественные деятели получали такую индивидуальную поддержку со стороны миллионов избирателей. И никогда две главные партии не теряли такого большого количества сторонников в пользу третьих сил — тем более сил, которые создавали даже не партии, а просто движения.

Но оставались, наверное, какие-то правые альтернативы соцлиберализму или даже либерализму, противостоящие этим людям или курсу Рузвельта. Были такие?

Справа был в основном большой бизнес, который Рузвельта очень не любил. Появилась Американская лига свободы — так и называлась — и туда вошли владельцы и руководители чуть ли не всех крупнейших американских компаний. Они открыто боролись с «Новым курсом» именно потому, что «Новый курс» слишком вмешивается в свободу ведения бизнеса. По-моему, кто-то из профсоюзных деятелей тогда сказал, что у Лиги свободы столько денег, что если она захочет, то сможет сделать президентом США хоть китайца. Но оказалось, что только денег недостаточно. Переломить массовые настроения они не смогли — и не смогли даже сменить Рузвельта на промежуточных выборах в 1936 году.

Помимо Лиги свободы, которая стала, пожалуй, самым известным критиком «Нового курса» справа, был еще Верховный суд США, который пытался саботировать его, отменив несколько законов. С Верховным судом в какой-то момент была битва, и администрация сумела надавить на него так, что он изменил свое отношение. Рузвельт угрожал реформировать Верховный суд, и это воспринималось в обществе очень плохо, потому что это было вмешательством одной ветви власти в дела другой. Тем не менее, отменять законы «Нового курса» судьи перестали.

Но убеждение, что за все беды ответственен сам человек, было все равно доминирующим?

Смотря, с чем сравнивать. Если мы будем сравнивать с Америкой 1920-х годов, то произошла очень сильная эволюция, можно увидеть отказ от этого подхода. Если же сравнивать с Европой того времени, то Америка все равно оставалась очень индивидуалистической.

Помимо популярной книжки Карнеги, индивидуальную ответственность за проблемы утверждали многие художественные произведения того времени. В этом смысле «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл, если убрать оттуда историю любви, тоже про независимую настойчивую девушку, которая добивается всего своими силами. И, видимо, чувствовалось такое низовое сопротивление социальному либерализму. Или это все же не так?

Тогда, помимо «Унесенных ветром», в качестве литературы справа я бы назвал еще Айн Рэнд. Конечно, основные книги у нее вышли чуть позже, но в 1937 году появилась ее первая повесть, и я думаю, что ее взгляды окончательно кристаллизовались именно в 1930-е годы. То, о чем пишет Айн Рэнд, похоже на поведение главной героини «Унесенных ветром» с ее готовностью самостоятельно справляться с трудностями. И да, в каком-то смысле это попытка отстоять те ценности, которые в 1930-е годы подверглись эрозии.

Учитывая, что в этот же период происходит всплеск исторической литературы и много пишут про Гражданскую войну, можно ли сказать, что в США пытались разрешить кризис через историческую политику?

Так бывает всегда, когда общество переживает серьезные метаморфозы, которые можно описать как кризис идентичности, кризис ответа на вопрос «Кто мы такие?». Несомненно, 1930-е годы были одним из самых сложных в этом отношении периодов в американской истории, когда как раз перестали работать некоторые устойчивые представления о себе. В том числе идея о том, что человек, сделавший себя сам, может добиться всего, независимо от окружающего мира. Оказалось, что нет. Это стало поводом для серьезного переосмысления собственных оснований. И, конечно, в такие периоды на помощь призывается прошлое — взгляд в глубину истории помогает произвести и пережить эту переоценку. Потому что мы всегда оцениваем сами себя не только через позитивное описание — кто мы? — но и через сравнение с прошлым, через отталкивание от него или через поиск в прошлом чего-то такого, что привело к сегодняшнему дню.

Если говорить об «Унесенных ветром», тут можно увидеть несколько пластов. Очевидный пласт — понятно, в разгар Великой депрессии автор пишет о предыдущем самом большом кризисе в американской истории. То есть ставит вопрос о том, как человеку выживать в этом кризисе, что ему делать в момент, когда все рушится. Еще один пласт — переосмысление оснований Америки 1930-х годов. Потому что нельзя не заметить, что Франклин Рузвельт — это президент-демократ, а на протяжении целого поколения, если не больше, после Гражданской войны демократическая партия считалась партией Юга. В этом смысле то, что с новым кризисом справляется президент-демократ, а не президент-республиканец, каким был Линкольн, тоже очень важный момент, разделяющий два периода. Об этом можно даже думать как о некоем реванше или возвращении демократов — и в том числе о возвращении Юга и его памяти на подобающее, как считали южане, место.

Это политический контекст переосмысления общей памяти и Гражданской войны в те годы, о котором мы сейчас немного позабыли. Во времена Рузвельта, действительно, южные демократы были очень сильны. Это отдельная группа внутри Демократической партии, которая ведет свою родословную напрямую от южан, участвовавших в сецессии, то есть от того Юга, который создал Конфедерацию. Внутри Демократической партии эта группа всегда была влиятельнее и серьезнее. И то, что сам Рузвельт из Нью-Йорка, а партия представляет в том числе и южан, тоже было важно. Собственно, впервые после Гражданской войны демократы так надолго получили контроль над Белым домом. Потому что первым президентом-демократом после Гражданской войны в 1880-1890-е годы стал Гровер Кливленд. После него был Вудро Вильсон, и, в общем-то, можно сказать, что его программа провалилась, потому что Версальско-Вашингтонскую систему и Лигу наций сенат не ратифицировал. Вудро Вильсона до сих пор чтят как президента, важного с точки зрения изменения внешней политики США, но с точки зрения поставленных им целей его президентство было провалом. И все, следующий президент-демократ — Рузвельт. То есть за 60-70 лет, прошедших после Гражданской войны, только третий президент-демократ — и сразу настолько усиливший позиции Белого дома, настолько изменивший американское государство.

Ну и если мы говорим об исторической памяти, то после Гражданской войны прошло 60 лет — это как раз поколение. В наших аналогиях — что было 60 лет назад? — это смерть Сталина и ХХ съезд, а десять лет назад это было окончание Второй мировой войны. В каком-то смысле мы сейчас тоже проживаем период, когда человек переосмысливает память о Второй мировой войне в том числе потому, что уходит поколение ветеранов — тех, кто это помнит. Вот и во времена Маргарет Митчелл уходило поколение ветеранов. То есть были еще люди, которые помнили Гражданскую войну, но в общем-то уже не они доминировали в описаниях и разговорах о прошлом. Это создавало предпосылки для того, чтобы посмотреть на эту войну глазами уже не ветеранов, а другого поколения. И, кстати, Лев Толстой писал «Войну и мир» тоже спустя примерно 60 лет после описываемых событий. В этом смысле эта дистанция оказывается очень удачной для художественного осмысления. Поколение уходит, но сам сюжет еще не выветрился из памяти, он остается и продолжает занимать важное место в силу поколенческой инерции, заданной предыдущими родителями.

Такое художественное осмысление прошлого оказывает какое-то влияние на общество? Консолидирует, помогает справиться с кризисом идентичности? Как это работает?

На самом деле, все сложнее, потому что разные политические силы внутри одного поколения борются за то, чтобы изменить прошлое. Само по себе переосмысление прошлого не влияет на сегодняшний день. Влияет то, что современное поколение более или менее сознательно пытается переструктурировать наше представление о прошлом так, чтобы повлиять на настоящее. Маргарет Митчелл и другие писатели ее поколения задавали прошлому вопросы, которые были важны для американцев в 1930-е годы — и важны под определенным углом зрения. И прошлое действительно стало использоваться по-другому — не так, как в предыдущие десятилетия. Словом, тут не одностороннее влияние, а двустороннее: современное общество подстраивает прошлое под себя, а перестроенное таким образом прошлое меняет современность.

Не было ли использование сюжета, связанного с Гражданской войной, причем в позитивных интонациях по отношению к южанам, способом преодоления разделенности общества и страны?

Да, переосмысление места Юга — это еще и история о примирении. То есть представление о прошлом США должно быть не только историей победителей — в нем нужно найти место и для представления южан. Возможно, на Юге эта традиция не прерывалась и без Маргарет Митчелл, и люди продолжали помнить о своих предках как о героях, которые потерпели поражение, но в общем-то сражались за благородное дело. Однако Маргарет Митчелл сделала это южное представление об истории войны достоянием всех Соединенных Штатов. Ее книга стала очень популярна не только на Юге, но и на Севере, а кино посмотрели миллионы. Наверное, начиная с этого момента и до прошлогоднего разрушения памятников можно было видеть, как в американском обществе сосуществуют два взгляда на Гражданскую войну — и для массовой культуры, конечно, южный взгляд на протяжении всего этого времени был представлен глазами Маргарет Митчелл.

Что изменилось в современном обществе США, и почему такое представление исчерпало себя?

Все эти 80 лет в США поддерживался баланс по отношению к памяти о Гражданской войне. Конечно, время от времени баланс куда-то сдвигался, особенно когда в 1950-1960-е годы противники движения за гражданские права решили использовать в качестве своего символа флаг Конфедерации и это обострило разговор о прошлом. Но в целом баланс представлений о прошлом, который включал в себя и северный, и южный взгляды, сохранялся. И так было до прошлого года, когда в США произошел ряд событий, которые можно расценить как стремление оставить легитимным только северный взгляд, поскольку взгляд южный был объявлен расистским, а все то, что южане рассказывают сами о себе, — прикрытием расизма. Конечно, какая-то часть общества попыталась оказать сопротивление такому переосмыслению. В августе прошлого года мы увидели снос памятников, стычки групп людей — увы, некоторые со смертельным исходом. И это все означает, что в Америке заканчивается большой период и, как всегда в период кризиса, прошлое начинает переосмысляться.

Мы еще не знаем, к чему приведет эта борьба, потому что она продолжается. Но можно предполагать несколько вариантов исхода. Потому что сносят памятники Роберту Ли, командующему армии Конфедерации, — но кого поставят на его место? И в буквальном смысле — кого поставят на этих площадях, и в символическом — кто займет его место в пантеоне? Есть несколько вариантов. Первый вариант — вместо Ли поставят Линкольна, то есть просто окончательно зафиксируют победу Севера. Везде будет стоять не южный генерал, а северный президент. Второй вариант — вместо Ли поставят, например, Гарриет Табмен, черную женщину, которая боролась за свободу афроамериканцев, то есть героя аболиционистов. И это будет означать, что Гражданская война — это уже не просто война между двумя группами белых, как было до сегодняшнего дня, — это и борьба черных американцев за свою свободу. Мне кажется, может быть и третий вариант — место на постаментах займет, например, Мартин Лютер Кинг. Этот выбор будет означать, что Гражданская война ушла на второй план американской истории по сравнению с движением за гражданские права. То есть осевым событием американской истории станет не война Севера с Югом, а борьба афроамериканцев, а затем и феминисток, и национальных меньшинств за свои права, из которой выросло современное американское общество. Но это говорит, конечно, уже больше о сегодняшней повестке дня, чем о Маргарет Митчелл и 1930-х годах.

Как 90 лет назад экономический крах навсегда изменил весь мир

То, что сейчас происходит с мировой экономикой, в МВФ называют «Великий локдаун». При этом постоянно проводятся параллели с Великой депрессией — экономическим крахом 90-летней давности, который сломал миллионы судеб и навсегда изменил мир. Тогда губительная для всего разумного рецессия растянулась на десяток лет. Вопреки сложившимся стереотипам, Великая депрессия охватила не только США, но и все цивилизованные страны. Она же, помимо множества других причин, стояла у истоков Второй мировой войны. Но началось все действительно в США, а точнее с биржевого краха 1929 года, к которому привела «оргия безумной спекуляции».

Ревущие 1920-е

Пока Европа пыталась прийти в себя после утомительной Первой мировой войны, Америку ждал невиданный расцвет. Практически ничего не потеряв в войне, США вышли из нее настоящим победителем, став богатейшей и самой сильной страной мира.

За время боевых действий союзники задолжали Штатам более $11 млрд, что превышало пятую часть стоимости всех создаваемых в стране за год товаров и услуг! Деньги потекли рекой, ведь их было довольно легко получить в виде репараций с потерпевших поражение.

Наступила эра, которую в США называют Эпохой процветания. Столь стремительного экономического роста Америка раньше никогда не знала. Буйным цветом расцвело потребление. Автомобили, ранее считавшиеся роскошью, внезапно оказались по карману среднему классу, составлявшему костяк всей американской системы. Взрывное развитие автомобильной промышленности подтолкнуло сопутствующие отрасли вроде нефтедобычи, производства стали и стекла. За десять лет 1920-х автомобильный парк страны увеличился в 3,5 раза, машина была у каждого четвертого американца, то есть фактически в каждой семье.

Чтобы понять, насколько все это было невероятно, проще всего сравнить на контрастах. Вспомните уроки истории о жизни белорусов в 1920-е. Пока наши предки ютились в покосившихся хатах, работали бесплатно (то есть за трудодни) и рисковали головой, пытаясь спрятать пуд зерна или полудохлую курицу, США опутывали сети шоссе, кинотеатров, отелей, автосалонов и прочих благ цивилизации.

До каждого дома и квартиры добралось электричество, что повлекло за собой новый бум потребления — магазины заполонили невиданные чудеса техники вроде холодильников и радиоприемников. Набирала силу индустрия развлечений в целом и Голливуд в частности. Внезапно кругом появилась куча соблазнов, о которых несколько лет назад мечтали разве что фантасты. А теперь вот оно, протяни руку с долларами — и все твое. Чудо!

Чудо, правда, во многом было построено на кредитах. Потреблять хотели все — реклама уже тогда знала свое дело. Однако своих денег на тот же автомобиль хватало далеко не у всех. На помощь подоспели банки. Хочешь красивую новую тачку здесь и сейчас? Бери кредит под низкий процент — и мечта у тебя в руках!

Конечно же, сидеть в кредитах американцы 100-летней давности не особо хотели — так же, как и нынешние белорусы. А потому взоры миллионов устремились на биржи. Подпитываемые безудержным ростом компании дорожали, акции постоянно росли в цене, месяц за месяцем пробивая очередной потолок. Так, менее чем за десять лет индекс Доу — Джонса (в то время это фактически было среднее арифметическое цен на акции всех компаний) вырос с 80 пунктов до 380!

Неудивительно, что в биржах и постоянно растущих акциях стали видеть путь для сравнительно легкого обогащения. 1920-е стали временем безудержной скупки ценных бумаг. Люди тратили сбережения и залезали в кредиты, которые с удовольствием давали банки. Сами банки, к слову, тоже не гнушались игрой на бирже, причем игра эта была на деньги вкладчиков.

Был еще один способ найти средства для биржевых игр — занять деньги у брокеров. Выглядело это так. Например, человек покупал акции на $100, однако самостоятельно уплачивал только $10, тогда как остальные $90 фактически ссужал брокер. Вот только брокер мог в любой момент предъявить так называемое маржевое требование — тогда должник обязан был вернуть $90. Смысл это имело только при заметном падении акций. Так как такого в Эпоху процветания не случалось, никто и не обращал внимания на какие-то там призрачные маржевые требования.

«Мы переживаем самый длительный период процветания»

«Никакой разовой одномоментной девальвации никогда не будет», — говаривал в 2011 году председатель правления Нацбанка Беларуси. Все наши соотечественники помнят, что последовало за этой фразой. В 1920-е годы в США был свой «Петр Прокопович», вот только доверчивые американцы еще не были научены отличать настоящую реальность от той, что рисуют с высоких трибун политики.

«Ни один конгресс в истории Соединенных Штатов, анализируя состояние страны, не встречался еще со столь обнадеживающими перспективами, как в настоящее время. Положение внутри страны отмечено спокойствием и удовлетворенностью… Мы переживаем самый длительный период процветания», — сказал 4 декабря 1928 года 30-й президент США Калвин Кулидж.

Тут бы американцам броситься в обменники и скупить советские рубли или хотя бы повыводить деньги из бирж. Однако привыкший к продолжительному благоденствию народ не успел закалиться и облачиться в шипастую шкуру недоверия властям. Кулиджу, к слову, впоследствии вменяли в вину его фразочку, которая заразила американцев оптимизмом и не позволила разглядеть надвигающуюся бурю. Приближался 1929 год, времена благоденствия и процветания заканчивались. Впереди были голод, разруха, депрессия и еще одна война.

А звоночков о том, что скоро случится что-то нехорошее, было полно. Об одном из них — флоридском спекулятивном пузыре недвижимости, лопнувшем в 1928-м, — Onliner недавно рассказывал. Нехорошие знаки подавала автомобильная промышленность, столкнувшаяся с кризисом перепроизводства. Впрочем, на этом факте мало заостряли внимание, наоборот, влиятельные финансисты и политики (которые также по совместительству являлись крупнейшими акционерами автомобильных концернов) с первых страниц газет убеждали в дальнейшем взрывном росте отрасли и стоимости акций.

В начале 1929 года в должность президента вступил Герберт Гувер, который легко обошел соперника благодаря риторике на тему дальнейшего роста благосостояния американцев. «По 500» им пока не обещали, но заверения вроде «Нет никаких поводов для беспокойства, рост благосостояния будет продолжаться» в то время тоже хорошо работали.

Избрание главы государства, поддерживающего прежний курс на процветание, вызвало очередной взрывной рост акций. Объемы торгов ставили рекорды чуть ли не ежедневно. Кратковременные спады случались, но они были несущественны, и биржи всегда отыгрывали скромные потери.

На протяжении 1929 года акции окончательно потеряли значение как собственность. Ценные бумаги рассматривались только в качестве спекулятивного средства обогащения. Все понимали, что, купив сегодня акцию за $10, завтра ты продашь ее за $15, таким образом заметно разбогатев. А если подержать акции неделю, месяц или полгода, то от денег отбоя не будет.

В конце 1920-х люди толпами скупали акции в долг с привлечением брокерских кредитов, объем которых менее чем за десять лет вырос с $1 млрд до фантастических $6 млрд. Такого не было еще никогда! На Уолл-стрит стекалось золото и деньги со всего мира. Ладно простые американцы — они все же не могли оказывать существенное влияние на надувание биржевого пузыря. Хуже всего, что в биржевые спекуляции втянулись крупные корпорации. Вместо того чтобы вложить деньги в производство с туманными и отдаленными перспективами, компании предпочитали вливать прибыль в скупку акций, не требовавших особых усилий и обещавших обогащение чуть ли не завтра.

Тот факт, что производственные компании предпочитали переводить излишки оборотных средств на счета Уолл-стрит вместо направления на собственное развитие, тоже подтолкнул страну, а вместе с ней и остальной мир к Великой депрессии.

Недолопнутый пузырь

Если человек счастлив, он не хочет (а зачастую и не может) верить в неизбежное наступление черной полосы. Сколько бы ни было желающих успеть на счастливый локомотив Уолл-стрит, в какой-то момент поток покупателей акций начнет уменьшаться, после чего их стоимость, естественно, станет падать.

Политики предпочитали не замечать надвигающуюся катастрофу, хотя невероятно раздувшийся пузырь был так же очевиден, как эго Гитлера, тогда еще председательствовавшего в НСДАП, но уже готового завоевывать мир. Возможно, предотвратить коллапс могла взвешенная позиция какого-нибудь авторитета. Не исключено, что, если бы Герберт Гувер предостерег американцев, указав на перегретый рынок и высокую долю вероятности его схлопывания, резкого падения удалось бы избежать.

Однако все молчали. При этом представители властей, конечно, постоянно проводили совещания, связанные с финансовой обстановкой. До людей доходили обрывки информации, как обычно, порождавшие волну слухов. На этой волне слухов и молчания правительства в понедельник, 25 марта 1929 года, люди начали сбрасывать свои ценные бумаги. За считаные часы акции компаний American Railway Express, Commercial Solvents и Wright Aero, пользовавшиеся особым спросом у спекулянтов, упали в цене на 12 пунктов. На следующий день основные котировки рухнули еще на 20 пунктов. Видя это, банки резко сократили объемы кредитов на покупку акций, а ставки по брокерским кредитам взлетели с 5 до 20%.

Теперь надвигавшаяся катастрофа стала очевидна всем, однако мало кто мог осознать ее масштабы. Но нет, дата 25 марта 1929 года не вошла в историю как «Черный понедельник». Удивительно, но весной разгоравшееся пламя удалось погасить — пусть керосином, но все же. В роли пожарного выступил Чарльз Митчелл, глава одного из самых престижных и влиятельных банков National City Bank и успешный инвестор. Тот случай, когда ход истории может повернуть (или хотя бы приостановить) воля одного человека.

В день, когда должен был лопнуть гигантский спекулятивный пузырь Уолл-стрит, Чарльз Митчелл созвал прессу и заявил, что он лично предотвратит финансовый кризис. Для этого National City Bank продолжит выдавать кредиты в затребованных объемах. Фактически Митчелл подчеркнул, что катастрофа в Нью-Йорке невозможна без его на то дозволения.

Удивительно, но выступление Чарльза Митчелла повернуло все вспять — до конца дня кредитные ставки брокеров понизились, остальные банки вернулись к докризисной стратегии, люди потянулись на биржу за новыми акциями, рынок снова попер в гору. Вашингтон при этом молчал, что было воспринято людьми как победа банкира над размякшим правительством. Волевым решением одного человека крах удалось отодвинуть на полгода. Лето 1929-го ознаменовалось рекордным подъемом на фондовом рынке. То было время, когда об акциях говорили все и везде. Ни одна вечеринка не обходилась без брокеров, а в любой пивной вы могли узнать о самых перспективных акциях.

«Шофер богатого человека ведет машину, внимательно прислушиваясь к разговорам пассажиров на заднем сиденье, которые обсуждают последние тенденции в Bethlehem Steel, — ведь он купил 50 акций, взяв деньги в кредит под 20%. Чистильщик окон в брокерской конторе делает перерыв в работе, чтобы просмотреть текущие сводки с биржи, — ведь он подумывает о том, чтобы вложить все свои сбережения, заработанные тяжелым трудом, в несколько акций Simmons. А по радио то и дело твердят, как какой-нибудь скромный биржевой клерк заработал на бирже почти четверть миллиона долларов, как медсестра сумела сорвать куш в $30 тыс., воспользовавшись советом своего благодарного пациента, как пастух из Вайоминга, живущий в 30 милях от ближайшей железной дороги, сумел продать или купить за один день тысячу акций», — примерно такая атмосфера, согласно описанию в одной из книг современников, царила в США в конце 1920-х.

«Черный четверг». Громкий хлопок — так лопаются пузыри

Отдельные крупные держатели акций, вхожие в Белый дом, конечно, знали о неминуемой беде. Они успели избавиться от активов, некоторые перед самой встряской уехали в Европу. Правительство по-прежнему предпочитало ничего не делать и фактически пустило все на самотек.

Осенью 1929 года экономика США уже по уши погрузилась в депрессию, но со всех сторон доносились заверения: все в порядке, все под контролем, продолжаем благоденствовать. Рынок акций стало лихорадить, почти постоянный рост сменился скачкообразным поведением котировок ценных бумаг.

А 24 октября наступил «Черный четверг». До сих пор невозможно сказать, какое конкретно событие привело к хаотическому краху рынка ценных бумаг. В любом случае этот день был неминуем, потому что любое серьезное потрясение и утрата веры в великий рынок стимулируют ажиотажные продажи. Сначала от акций спешно избавляются те, кто купил их ради быстрой наживы с целью перепродажи. За ними следуют те, кто надеялся на вечный рост, но в итоге вынужден был изменить свое мировоззрение. Наконец, хуже всего приходится ребятам, которые набрали кредитов на покупку акций и до последнего удерживают в дрожащих руках превращающиеся в пыль бумажки. Хлоп — и нет пузыря.

Обвалу 24 октября предшествовала череда событий. Уолл-стрит и так неважно чувствовала себя в последние полтора месяца. В газетах наконец-то стали появляться сомнения, разбавившие обычно полностью бравурные настроения диванных аналитиков. На Нью-Йорк и всю страну опустился густой туман пессимизма и неуверенности.

К тому же люди начали осознавать, что в случае, если они разорятся, узнать об этом они могут лишь на следующий день. Дело в том, что на ажиотажном рынке акций сведения о котировках частенько запаздывали на несколько часов из-за того, что существовавшие в то время средства связи не справлялись с большими потоками данных. При этом сами котировки исправно менялись каждые десять минут. Ладно, если ты уверен в том, что разбогатеешь. Какая разница, узнаешь об этом сейчас или завтра — томительное ожидание даже подстегивало азарт. Но что, если окажется, что вчера ты не разбогател, а стал нищим? Так неинтересно. Пора скидывать акции от греха подальше.

На самом деле все началось в последний час торгов 23 октября. Инвесторы начали массово продавать акции автомобильных производителей. А тут еще ураган, который разрушил линии связи и оставил инвесторов в неведении о биржевой катастрофе. Тысячи спекулянтов решили выйти из игры пораньше.

Утро 24 октября началось с паники. На биржу хлынули 13 млн акций, которые все хотели продать и которые никто не хотел покупать. Большинство бумаг были проданы за бесценок каким-то отчаянным ребятам.

«К одиннадцати часам начался ажиотажный сброс акций. Брокерские конторы по всей стране были битком забиты народом, а табло с котировками возвещали о страшном коллапсе. Цены на многие акции опустились намного ниже минимумов, когда-либо отмечавшихся в истории. Все это вынуждало людей как можно быстрее избавляться от ценных бумаг, чтобы не платить брокерам дополнительную маржу. К 11:30 уже весь рынок был охвачен паникой», — пишет Джон Кеннет Гэлбрейт в книге «Великий крах 1929 года».

На Брод-стрит, что рядом с Уолл-стрит, собиралась толпа. К бирже стекался народ со всей страны. Люди сами не знали, что они хотят увидеть, но слухи несли их в Нью-Йорк. Кто-то увидел на крыше высотки рабочего и принял его за самоубийцу — стали ждать, прыгнет или нет. Самые пронырливые видели табло с котировками и передавали информацию остальным. Подоспела полиция, безуспешно пытаясь навести какой-нибудь порядок. Кругом множились слухи: мол, акции отдавали чуть ли не даром, а по стране прокатилась волна самоубийств. На лицах людей в толпе — страх в сочетании с недоверием. А ведь прошло еще меньше часа!

В полдень в офисе J. Р. Morgan собрались известнейшие финансисты страны. Первым делом надо было остановить панику. В 13:30 вице-президент Нью-йоркской фондовой биржи Ричард Уитни с самодовольным видом направился через толпу к площадке, где шла торговля акциями сталелитейной отрасли. Там он демонстративно изъявил желание купить 10 тыс. акций компании Steel по $205 за штуку. К тому моменту они торговались намного дешевле.

Кратковременный эффект был достигнут. Вместо страха потерять все людей охватило волнение из-за того, что они поспешили продать свои акции по дешевке. Надо выкупать обратно, пока не подорожало. Цены вновь пошли вверх. В итоге 24 октября котировки хоть и ушли в минус, но не так сильно, как в первой половине дня.

Возможно, рынок мог бы оправиться от потрясения и на этот раз, продлив существование мыльного пузыря еще на несколько месяцев или даже лет. Но свою роль сыграли те самые технические ограничения того времени, о которых мы говорили выше. Из-за запаздывания передачи информации люди за пределами Нью-Йорка даже не узнали о восстановлении биржи — до них только-только докатилась информация об утреннем крахе. Да, вечером 24 октября биржевые табло показывали рост, но телеграфные аппараты к тому времени лишь сеяли семена утренней паники по всей стране.

Кому-то могло показаться, что банкиры ловко выкрутились из кризиса и пресекли его на корню. Но это было лишь начало. За «Черным четвергом» последовали «Черный понедельник» (пятничные торги прошли на удивление спокойно), «Черный вторник», «Черная среда» и так далее. Говорят, на протяжении нескольких дней каждое утро звона колокола, возвещавшего об открытии биржи, не было слышно из-за заглушавших его криков «Sell! Sell!».

Ричард Уитни на бирже больше не появлялся. Чудовищный обвал продолжался почти три года. Индекс Доу — Джонса достиг минимума, рухнув почти в десять раз. Тысячи компаний обанкротились, миллионы инвесторов остались в дырявых штанах, экономика США откатилась на десять лет. Выйти из Великой депрессии и вновь стать мировой державой Америка сможет только благодаря Второй мировой.

Коврики для йоги и фитнеса в наличии

Читайте также:

Хроника коронавируса в Беларуси и мире. Все главные новости и статьи здесь

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Самые оперативные новости о пандемии и не только в новом сообществе Onliner в Viber. Подключайтесь

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. [email protected]

Способна ли Россия возводить новые мегаполисы — Российская газета

Тренд на «человейники»

По числу солнечных дней Минусинская долина превосходит Крым. Но не в погоде же все дело. Каким должен быть этот новый город мечты, чтобы люди захотели там жить?

Юрий Крупнов, председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития, Москва: Проблема в том, что выросло поколение политиков, неспособных мыслить городами, хотя градостроительство — не обуза, а странообразующая отрасль. Мы перестали строить города к середине 1960-х. Мало кто помнит, что за пятнадцать послевоенных лет на Дальнем Востоке СССР построил 52 города. Потом резкий спад. Исключение — Набережные Челны и Тольятти. С их сооружением в стране остановилось созидание городов как принцип.

Город Брежнев (ныне Набережные Челны). Вид сверху на Автозаводской район города. 1987 год. Фото: Медведев Михаил/Фотохроника ТАСС

Можно упомянуть новую столицу Ингушетии Магас, но он был построен как продолжение Назрани…

Михаил Щукин, писатель, Новосибирск: Чтобы люди захотели переехать, город должен быть новым. Но не в смысле зданий или благоустроенности, а по образу отношений. Когда обсуждают проблему незаселенности Сибири, обычно сначала вспоминают, что это кладовая России с запасами «мягкой рухляди», каменного угля, газа… Но в идее, которую озвучил Сергей Шойгу, заключена более глубокая, чем экономика, мысль. Есть прекрасный пример — Новосибирский академгородок, который возник посреди соснового бора. Здесь не только построили институты, но создали неповторимый стиль жизни, особую атмосферу вольности, таланта, поиска. Мне кажется, что и в строительство новых городов должен быть привнесен особый смысл человеческого общежития, которое стало очень трудно вести в современных условиях.

Здание Правительства Республики Ингушетия в городе Магас. 2017 год. Фото: Михаил Воскресенский / РИА Новости

Ольга Воробьева, главный научный сотрудник Института демографических исследований РАН, Москва: Мировой опыт показывает, что с нуля успешны города, куда сначала приходят экспортно-ориентированные наукоемкие технологи и компании-гиганты, а прицепом за ними идет индустрия недвижимости и банки, а не наоборот, как у нас. Наш человек не против разумного комфорта, но не он определяет качество и смысл жизни, их определяют занятость и доступ к ней. Они — в городах-мегаполисах. Требуется переустройство пространственного мышления элит, стремление к равномерной занятости. И тогда мобильность населения может стать не вынужденной, как сегодня — в поисках работы, а естественной.

Макет города на I международном форуме «Среда для жизни: новые стандарты» в Иннополисе. Фото: РИА Новости

Михаил Щукин: Я разговорился в новом Сочи с таксистом. Оказалось, он сварщик из Челябинска. Утверждает, что его земляков среди сочинских «водил» больше половины. Такие мегаполисы, как пылесосы, высасывают с великих наших пространств человеческие ресурсы. Опустошают страну. Стоит свернуть с благоустроенной федеральной трассы — везде необихоженная пустая земля. Я не экономист и не аналитик, мыслю образами и деталями. Так вот картина: мимо брошенных деревушек подъезжаешь к славному городу Тюмени и вдруг видишь этот огромный лес высоток! Может, не нужно в эти «человейники» впихивать народ, который проживает на необъятных сибирских пространствах? Малые поселения более живучи, да и жить там безопасней. Тут нужно подумать, что мы собираемся строить: только город или еще и жизнь?

Леонид Бляхер, заведующий кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского государственного университета, Хабаровск: Мы исследовали огромную опустевшую территорию по реке Лена. Ни власть, ни статистика эти пространства просто не видит. Нет дорог, нет мобильной связи, единственный транспорт — это река. И оказалось, что там много неместных людей. Некоторые строят себе усадьбы, которые недешево им обходятся — надо по воде или по зимнику завозить продукты и строительные материалы. Эти люди юридически и экономически остаются в городах, но живут в другом месте, потому что города теряют свою главную функцию: обеспечивать связи и доверие. В этих новых поселениях завязываются дружбы, которые уже почти невозможны в мегаполисах — они не выдерживают конкурентной среды. В глушь, чтобы дружить и жить, а в города — работать «вахтой». Это такое отходничество наоборот. Речь идет, конечно, не о персонах первого ранга. Если, скажем, Дерипаска уезжает в пустоту, это не он спрятался, а глушь стала знаменитой. Чем крупнее город, тем более некомфортно становится в нем жить. И пандемия с самоизоляцией это еще раз доказала. С дистанционкой неожиданно всплывшая идея мировой деревни, информационного коттеджа.

Хабаровск. Мост через Амур. 2018 год. Фото: Дмитрий Моргулис/ТАСС

Не хочется все время оглядываться назад, но вспоминаются веселые и молодые поезда, которые с комсомольскими песнями ехали на БАМ. А кто будет строить «Русский ковчег»?

Ольга Воробьева: Как СССР, когда Комсомольск-на-Амуре, Академгородок в Новосибирске или БАМ строили и обживали пассионарии, не получится. СССР за тридцать лет сооружения городов вырос на 30 миллионов человек. А Россия за тридцать последних лет уменьшилась на 30 миллионов. Ресурс пассионариев есть, но он не возместит отток населения с Дальнего Востока «на материк». Остаются мигранты. Большой, если не больной вопрос. Даже в мигрантоемких странах — Таджикистане, Узбекистане, Киргизии — новую жизнь и дороги строят … китайцы. Соседи Сибири. Китай имеет опыт инвестирования, сооружения и заселения новых городов по миру.

В «человейниках» не будет больших семей с детьми. Это не дома для жизни, это капсулы для ночевки. Фото: metamorworks / iStock

«Народишко — дрянь: бедняков совсем нет»

Логичен вопрос, кем будем заселять новые города? Откуда возьмем людей? Как их заинтересовать?

Ольга Воробьева: С точки зрения национальной безопасности, появление новых городов в Сибири оправдано. Гигантские земли за Уралом обезлюжены. Москва видит эту проблему, обозначенную еще царями и Сталиным. Да, проектом строительства новых городов два года занимались в федеральном правительстве и регионах. Да, еще в 2019 году на Петербургском экономическом форуме президент Путин поручил правительству и РАН проработать вопрос использования Минусинской долины. Есть план, пока похожий на идею. А идея без тщательной проработки — утопия.

С точки зрения национальной безопасности появление новых городов в Сибири оправданно. Гигантские земли за Уралом обезлюжены

Михаил Щукин: Думаю, народ для новых городов найдется. Тысячи наших соотечественников остаются за рубежом. Если мы позовем: «Ребята, давайте на новое место — строить новую жизнь!», — люди откликнутся. Кстати, откликнутся и те, кто живет в переполненных человейниках. Но чтобы услышали, нужна своего рода пропагандистская компания… Уже слышу свист банных шаек, которыми в меня будет кидаться передовая общественность, но, убежден, что именно это и стоит делать. У меня на полке стоит замечательная книга, которая называется «Азиатская Россия», год издания 1914. Том с тиснением в прекрасной обложке. А кто издатель? Переселенческое управление. То самое, которое в период Столыпинской реформы занималось переселением в Сибирь. И эта книга не единственная. Необходим некий медиапроект. И мое глубокое убеждение, что этим должны заниматься те, кто живет в Сибири. Ничего не получится, если в это впрягутся люди, для которых российская биография завершается за пределами МКАД.

Портовый город Дудинка — это крупнейший в Сибири и самый северный международный морской порт в России. Фото: Владимир Астапкович/РИА Новости

В дореволюционной России была мощная издательская программа, агитирующая за переселение, от маленьких брошюрок для переселенцев про то, куда они должны обратиться, до солидных научных трудов. Но ведь только этим не обойдешься?

Михаил Щукин: Но, послушайте, Новониколаевск, будущий славный город Новосибирск, не предусматривался как город. Здесь строили поселок, который должен был обслуживать только депо и мост. Но на голое место, еще ничем не занятое, первыми устремились купцы из богатого села Колывань, поставили магазины. Почему пришли? Здесь была свобода, не было связывающих отношений. То же самое произойдет и на новом месте, где нет еще своих элит, которые все уже поделили и распределили. Здесь должна начаться новая жизнь по новым правилам. Это важно и привлекательно.

Бугринский мост в Новосибирске. Фото: Кирилл Кухмарь/ТАСС

Леонид Бляхер: Уверен, какие-то обещанные льготы решают далеко не все. В истории есть такой пример. После введения льгот в 1861 году еще 20 лет желающих переселиться в Приамурье почти не было. Пока не наладили регулярное сообщение из Одесского порта сначала в Николаевск-на-Амуре, а потом и во Владивосток. Мало того, важно было и то, что власти в тех местах практически не было: большая часть войск Приамурского военного округа, большая часть полицейских числилось только на бумаге. Не было ни чиновников, ни землемеров — главных выразителей власти на краю империи. А крестьяне прибывали. Включилась самоорганизация, предприимчивость. И льготы были фантастические. Что там «дальневосточный гектар», давали сто девять гектаров на одну семью (сто десятин). 20-летнее освобождение от налогов и освобождение от двадцати рекрутских наборов. Возникло супер-богатое крестьянство.

И льготы были фантастические. Что там «дальневосточный гектар», давали сто девять гектаров на одну семью. 20-летнее освобождение от налогов и освобождение от двадцати рекрутских наборов

Один из первых советских руководителей Дальнего Востока господин Гамарник писал возмущенное письмо в ЦК, мол, народишко здесь дрянь, опереться не на кого, бедняков совсем нет.

Здесь был самый высокий по стране процент иностранцев. Причем большая часть из них пыталась попасть в статус крестьян, потому что все эти льготы распространялись только на них.

Николаевск-на-Амуре. Причалы морского порта. 1975 год. Фото: Муравин Юрий/Фотохроника ТАСС

Все в сад и на дачу!

Ольга Воробьева: Мы строим много, но народ метко называет пустующие, якобы элитные высотки, «Припятями». С этим не поспоришь: декларируемые 20 квадратных метров на человека — это не для России, обладающей огромными пространствами. В «человейниках» не будет больших семей с детьми. Это не дома для жизни, это капсулы для ночёвки. Если так застраивать и новые города, то проект точно станет утопией. Тем более, города Сибири не перенаселены. Может, параллельно в них и селах рядом надо создать такие условия, чтобы туда люди потянулись?

Есть интересный опыт Японии, которая тоже перезапускает свои города и изучает опыт русских дач…

Константин Малофеев, заместитель главы Всемирного русского народного собора: 70 лет назад, выбираясь из Великой депрессии, США провозгласили «беби-бум». Там в 40-60-е годы шло переселение людей из городских квартир в частные загородные дома. Это была одна из составляющих роста рождаемости: собственнику, у которого есть дом и сад, не до революций, он трудился и рожал под аккомпанемент всеобщей автомобилизации страны. По тому же пути пошли программа пригородного строительства «Китайская мечта», рассчитанная до 2050 года, и программа королевства Саудовской Аравии NEOM. Шейхи строят малоэтажный аналог Кремниевой долины для многодетных семей, вложив в него свыше 500 миллиардов долларов и считая, что это дает шанс слезть с «нефтяной иглы».

Но ведь устойчивый демографический рост невозможно обеспечить только переселением в комфортные усадьбы-пригороды?

Константин Малофеев: Конечно, надо не механически перенимать чужой опыт, а, развивая новую русскую усадьбу, культивировать традиционные семейные ценности. Но не камлать о них, а поучиться у Израиля, где у обывателя глубоко в сознании: «Быть не то что холостым, однодетным неприлично». Там такими категориями мыслит и «средний класс». У нас в стране он до 30 процентов перешел на дистант и вполне может, переехав в пригороды-усадьбы, стать драйвером усадебной жизни и политики устойчивого демографического роста.

52 города построил СССР за пятнадцать послевоенных лет

Ольга Воробьева: В 90-е годы я работала в ФМС (Федеральная миграционная служба — прим. ред. 1994 год). На миллион 100 тысяч убыли населения более 920 тысяч человек миграционного прироста. Для кризисной полуголодной страны просто подарок: большего прироста уже не было. И куда в основном ехали? В деревни и моногорода центральной части страны. Люди обустроили свои «избушки» и хотели в них жить…Но за пять-семь лет почти все переселились туда, где есть главное — работа. Объективности ради, замечу: это глобальная проблема. В США люди оставляют малоэтажные города, когда там исчерпывается ресурс занятости. Тут уж не до любви к месту. Не стоит идеализировать «дачность» или «усадебность». Хотя любить свое место жизни — часть нравственной осудлости человека. Человек по природе не перекати-поле, которое ветер гонит по степи.

Заброшенный частный дом в Детройте, США. Фото: REUTERS / Rebecca Cook

Перекати-город

За строительством новых и перезапуском старых городов не последует ли перенос столицы?

Ольга Воробьева: Прекрасная идея. Ее смысл в создании новых точек роста и переноса национальной энергетики элит и материальных ресурсов на дремлющие территории. Москва не даст им шанса роста. Она, как супермегаполис, все замыкает на себя, и как, феодал «Московского княжества», не видит смысла делиться. Хотя «подросли» до уровня столиц Екатеринбург, Томск, Омск. Особенно перспективен, с точки зрения инноваций и наукоемких технологий, Новосибирск. Эти города являются готовыми мульти-инфраструктурными плацдармами, объединяющим опорные магистрали — железнодорожную, трансполярную, авиационную, речную. Хотя все надо тщательно считать.

Юрий Крупнов: Дело и в приоритетах. Или мы встроимся в управление глобальными процессами, идущими в Северо-восточной Азии, и создадим в Сибири и Приморье один из центров мирового развития, или Россия отстанет, а то и потеряет часть Дальнего Востока. Нет, не территориально, но ментально и экономически Дальний Восток, если продолжится оттуда отток населения, будет поглощён центрами мирового развития, которые перемещаются к Тихому океану — Китаем, Кореей, Тайванем, Японией, Канадой и США. Перенос столицы ближе к берегу Тихого океана позволит стране превратиться в океаническую державу. Но столица на Дальнем Востоке удалит ее от европейской части и Урала. Мне одним из мест новой столицы видится Красноярск — город в центре Сибири и России. Или упомянутый Омск. По оценкам стратегического ресурса «Стратфор» (США), именно Омск задает «Русскую перспективу XXI века». Это определяется и его расположением на 73-м меридиане по оси Нур-Султан — Омск — Карачи, что сопрягает Арктику и Севморпуть, Западную Сибирь и Центральную Азию с Индийским океаном, что складывает макрорегион — Новый Средний Восток, стабилизирует мир, дает заработать на генерации его богатств.

Вид на Омск. Фото: Алексей Мальгавко/РИА Новости

Другая ось развития — Красноярск — Владивосток — о. Русский — Тихий океан (газ, высокие технологии, наука, транспортная артерия, рыбный промыслы).

Пока опыт строительства столиц — Бразилиа в Бразилии и Астаны (Нур-Султан) в Казахстане — показывает, что элиты на выходные самолетами «вырываются» в Рио-де-Жанейро и Алма-Ату «пожить по-человечески», а потом возвращаются «тянуть лямку» на «домик у моря»… По-другому бывает?

Ольга Воробьева: Кстати, есть и обратный вектор: из «сельского» Вашингтона на выходные чиновники едут «оторваться» в Нью-Йорк, где ближе к пенсии открывают свой «маленький свечной заводик».

Но строительство столиц на пустом месте имеет другие цели. И они с издержками, но достигаются: власть «освежает кровь» и мозги, она концентрируется в другой географической точке, более стратегически значимой. Вспомните успешный опыт со столичностью Санкт-Петербурга, ставшего городом мира. Впрочем, города «с нуля», как это было с нашей северной столицей, очень долго оформляются в привлекательные поселения.

Казахстан. Нур-Султан (бывшая Астана). Бульвар Нуржол. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Ключевой вопрос

В мире строят около 150 новых городов. Относительно успешно — Кейк (King Abdullah Economic City) или KAEC (араб. — Экономический город короля Абдаллы) в Саудовской Аравии и Путраджая — «интеллектуальный город-сад Малайзии». Последний сумел привлечь чуть более 90 тысяч жителей вместо заявленных 350 тысяч, Кейк еще меньше. В Китае пустыми стоят города-призраки. Как нам избежать их?

Ольга Воробьева: Мировой опыт, как и свой — советский, проскочить не удастся. Его издержки: в городах «с нуля» часто участки под строительство за копейки куплены лицами, аффилированными с чиновничеством. Затем они перепродаются государству и девелоперам по спекулятивным ценам. Бизнес упирается, не идет туда, люди неохотно едут — дорого, не всегда есть работа или нужная квалификация. России не удастся избежать этих издержек. А вот чтобы снизить их нагрузку, нужно быть Канадой, где, как и у нас, холодный климат, но миграционный прирост квалифицированной рабочей силы составляет 200-250 тысяч человек в год. России не получится быть Саудовской Аравией, где есть проблема перенаселения, но надо учитывать ее демографический опыт. Там в новых городах создаются благоприятные условия по жилищной ипотеке, есть малоэтажное жилье, но в местах новых поселений падает рождаемость. Раньше она составляла более трех детей семье, в новых городах — до двух. Одна их причин — высокая конкуренция на рынке труда. Ее пока выигрывают как мигранты из стран ЕС и США — на наукоемком рынке, так и рабочие из стран Юго-восточной Азии. И тех, и других саудиты держат в ежовых рукавицах вахт и контрактов, не допуская их укоренения, но и местные не укореняются и не плодятся. Выходит, надо всем миром искать: как в центр мироздания поставить человека и найти тот самый заветный Ковчег, где человеку захочется вернуться к ветхозаветному укладу бытия.

Фото: kaec.net

Как это было

Леонид Бляхер: Можно посмотреть и на исторический опыт собственной страны. Я бы напомнил, что в Российской империи сложилась особая ситуация периферии, когда у власти, кроме как обеспечивать безопасность, больше ни на что реально сил не хватало. И для того чтобы управлять страной из центра, были построены так называемые имперские города. Они возникают не как естественный результат агломерационных процессов, то есть стягивания людей, производственных мощностей и т.д, а как политические центры. Образно это выглядит так: есть некая мощная ГЭС в столице, но страна огромная, поэтому строятся подстанции передачи энергии власти. По существу Хабаровск, Владивосток, Харбин, Иркутск, Томск, Омск, а если брать южнее, то это Фергана, Усть-Каменогорск, это и есть имперские города. Элите этих городов предоставляется довольно большая свобода в обмен на полнейшую лояльность. Так же был организован и Советский Союз. Структура, которая стягивала империю, тоже была городская. Столицы нацреспублик, столицы краев и областей выполняли ту же самую функцию имперских городов. Хозяйственная функция там была вторичной. Как правило, города связывались в пары: имперский город и хозяйственно-имперский город. Для нашего края — это Хабаровск и Комсомольск-на-Амуре. Для Приморского края — Владивосток и Находка.

Вопрос, зачем строить новый город, если есть уже готовый, населенный, приспособленный, который строился как имперский? Скажем, Хабаровск или Владивосток не являются де-факто миллионниками. Но на своей территории они выполняют функцию мегаполиса. То же самое с Иркутском. Миллионники — Красноярск, Новосибирск, Омск, крупный центр Томск.

Россия. Красноярск. 2021 год. Фото: Андрей Самсонов/ТАСС

Новониколаевск, будущий славный город Новосибирск, не предусматривался как город. Здесь строили поселок, который должен был обслуживать только депо и мост.

Уже в 1893-й, первый год существования поселка в российской печати, появилось сообщение о том, что в районе строительства железнодорожного моста через Обь вырос с невероятной быстротой населенный пункт, который, по-видимому, должен иметь солидное будущее как крупный торговый центр. Поселок получил имя императора Александра III (Александровский), а в 1895 году поселок переименовали в честь нового царя в Новониколаевский.

В 1902 году появились первые открытки с видами поселка на русском и французском языках, выпущенные московской фонотипией Шерера и Набгольца, а в 1904-м подготовлен первый альбом видов города.

В этот период поселок претендует на выделение в самостоятельную административную единицу, на ранг посада или города. К 1903 году ему удается получить права безуездного города в упрощенном виде, затем, через пять лет, добиться полного городового положения. В эти годы в городе появляются отделения крупнейших российских банков — государственного, русско-азиатского, имевшего отделения не только в России, но и в Париже, Пекине, Тянь-Цзине, Иокогаме и Нагасаки, русского для внешней торговли банка, сибирского и др. Открывается главная сибирская контора «Международной компании жатвенных машин», созданной Морганом (США).

В 1905 году Новониколаевск являлся безуездным городом Томской губернии. Численность его населения, согласно данным первой однодневной переписи, проведенной 23.10.1905 года составляла 26 028 человек, из которых 10 769 являлись домохозяевами и членами их семей и 11 949 человек — квартиросъемщиками. К производственным зданиям города относились 4 паровых и 11 водяных мельниц, лесопильный, пивоваренный, кожевенный и 10 маслобойных заводов, 12 прядильных и 2 шубные мастерские, 35 кирпичных сараев, 22 прачечные. Кроме того, действовало около 200 столярных, слесарных, кузнечных, сапожных, пошивочных, хлебопекарных мастерских, 212 торговых заведений, 5 трактиров и 11 постоялых дворов, до десятка винных и пивных складов. Внутригородские перевозки осуществляли 250 легковых и 400 ломовых извозчика. Обыватели имели свыше 4 тысяч голов скота, в основном лошадей. На ситуацию в городе повлияла начавшаяся в 1904 году русско-японская война, следствием которой стали массовый призыв в армию части горожан и появление в городе гарнизона численностью в 1182 человека.

В первый же год своего существования, по инициативе инженера-строителя железнодорожного моста Будагова, в городе открываются школа и народный театр, а 22 мая 1897 года закладывается добротный каменный собор Александра Невского. В 1898 году по инициативе Янкелевич-Чариной создается музыкально-драматический кружок, через два года предпринимателем Литвиновым открывается типография.

В 1902 году открыто детское учреждение для подготовки девочек и мальчиков (начиная с семилетнего возраста) к поступлению в иногородние гимназии. В 1905 году оно преобразовано в женскую прогимназию с четырехлетним сроком обучения (в 1916 году преобразуется в первую Новониколаевскую женскую гимназию).

В 1906 году начинает работать библиотека, основу которой составили 700 книг классиков художественной литературы, подаренных купцом Руниным. Редактор Курский и издатель Литвинов начинают издавать городскую газету «Народная летопись» В этом же году открывается частное мужское училище, готовящее юношей для поступления в технические вузы, а также детский сад.

В 1912 году Новониколаевск становится первым городом России, в котором вводится всеобщее начальное образование. В следующем году создается оркестр в составе 25 балалаечников, скрипачей, свирельщиков и других музыкантов. В 1916 году открывается первая музыкальная школа Заводовского по обучению игры на фортепиано, скрипке, виолончели и других оркестровых инструментах.

Инфографика «РГ» / Антон Переплетчиков / Елена Новоселова / Владимир Емельяненко

Суть природы экономического кризиса в экономике США в период «Великой депрессии» в 1920 -1930-ых годах и суть антикризисных мер «Нового курса» правительства президента США Ф.Д. Рузвельта

Лекция Галяутдинова И.И. № 7 по дисциплине «Антикризисное управление» (Конспект) Суть природы экономического кризиса в экономике США в период «Великой депрессии» в 1920 -1930-ых годах и суть антикризисных мер «Нового курса» правительства президента США Ф.Д. Рузвельта

Начало кризиса

Великая депрессия казалась современникам какой-то загадкой. Ее сравнивали с происками дьявола. На самом деле это был банальный кризис перепроизводства. В США у власти в те годы находилось правительство, которое верило в «невидимую руку рынка». В итоге все производили всё, и в какой-то момент такого количества одинакового товара стало не нужно. Начался кризис сбыта, он ударил по акциям, биржа зашаталась, и понеслось…

Предвестником Депрессии был бурный рост — прежде всего на биржах и в недвижимости. Власти вообще уделяли приоритетное внимание росту фондового рынка. Их не смущало, например, что та же недвижимость дорожала за счет спекуляций, в то время как реальное число покупок домов и земель сокращалось. Не смущало их и то, что акции промышленных предприятий дорожали лишь усилиями спекулянтов — это было хорошо видно по тому, что подорожание акций никак не было связано с результатами деятельности самих предприятий. Так, акции могли подорожать втрое, а зарплаты работников упасть.

Спекуляция требовала денег. Их охотно поставлял печатный станок. Но деньги при этом обесценивались, а правительство лишь поощряло всеобщее кредитование, снижая учетную ставку для банков с 6,5 процента в 1921 году до 4 процентов в 1928 году. В экономику хлынули суррогаты денег: акции, расписки, векселя. Рос дефицит бюджета.

Все началось с банков — в 1927 году. Почему? Массово покупались акции, по которым ошибочно ожидалась высокая прибыль. На покупку акций в банках брались займы. Отдавать их было нечем. Первыми посыпались мелкие и средние банки, столкнувшиеся с массовым отказом вернуть кредиты.

В том же году Федеральная резервная система (ФРС, аналог минфина) попыталась спасти банки, напечатав еще больше денег, но они попали на фондовый рынок, в топку спекулянтам, что лишь раздуло «мыльный пузырь». Акции закладывались в банке под новый кредит, который шел на покупку новых акций, и т.д. Вслед за банками под удар попала промышленность: денег в реальном секторе не оказалось вообще, все ушло на биржу. Поразительно, но в те месяцы многие думали, что в стране, несмотря на отдельные неприятности, случилось «экономическое чудо», с чем был согласен и президент Гувер, ярый апологет «свободного рынка».

Но иллюзия закончилась, едва начались проблемы на внешнем рынке. До этого предприятия держались на экспорте. Теперь его не стало. И в четверг 24 октября 1929 года биржа рухнула. Падение повторилось 29 октября.

 

Кульминация кризиса

В начале 1930 года в стране царил хаос. Правительство наконец поняло, что первопричина — перепроизводство товаров (если бы только она…), и в 1930 году принимается закон Смута-Холи, который закрывает доступ импорта в страну. Но он лишь ухудшил положение простых людей. Склады ломились от товаров, а в магазинах было пусто, начался голод, нехватка самого необходимого, инфляция била рекорды.

Люди задавались вопросом — надолго ли это? Оказалось, надолго. В 1929-1932 годах закрылось более 70 процентов банков, акции обесценились на 40 миллиардов долларов. Промышленное производство сократилось до уровня 1913 года (производство автомобилей, например, в 5 раз), внешняя торговля ушла на уровень 1905 года. Обанкротилось около 110 тысяч фирм, особый удар был нанесен по инфраструктуре (потерпели крах 19 крупных железнодорожных компаний).

Люди не видели выхода. По очень заниженным подсчетам, реальная зарплата сократилась на 60 процентов, при этом в разгар кризиса, в 1933 году, безработным был каждый четвертый. 11 миллионов человек стали бездомными. Многие из них бросали «процветающую страну» и ехали жить в лачугах на банановых плантациях в Центральную Америку, а несколько сотен подались даже в СССР, где их, к слову, приняли и устроили работать на совместные советско-американские предприятия. Но самый большой кошмар творился на селе. Продукты, которые выращивали фермеры — это при всеобщем-то голоде! — не стоили ничего. В городах люди падали в голодные обмороки, а в деревнях жгли «лишние» продукты, надеясь хоть так поднять отпускные цены. Миллион фермеров разорились. Посевные площади катастрофически сократились.

Низшая точка спада экономического развития зарегистрирована в 1933 г. , когда ВНП уменьшился по сравнению с 1929 г. почти вдвое и составил 54% от докризисного уровня. В стране насчитывалось 17 млн. безработных, закрылось свыше 3000 банков. Финансовый кризис поверг в панику финансово-промышленных магнатов США. У. Липпман писал: «В минувшие пять лет промышленные и финансовые лидеры Америки были низвергнуты с высочайших позиций влияния и власти в глубочайшую пропасть». Ни один из представителей монополистического капитала не мог предложить никаких мер выхода из кризиса.

Выход из комы

Президента Гувера, который так и не смог понять масштабов и причин трагедии, сменил Рузвельт. На президентских выборах 1932 г. победу одержала демократическая партия во главе с Ф.Д. Рузвельтом (1882 – 1945), предложившим стране серию реформ, известных как «новый курс». Теоретическую основу «нового курса» составили воззрения английского экономиста Дж. М. Кейнса о необходимости государственного регулирования капиталистической экономики в сочетании с развитием рыночных отношений.

 

Первое, что он сделал — закрыл все банки. Потом правительство выделило несколько небезнадежных банков и стало помогать только им — кредитами. В итоге число банков уменьшилось, а объем банковских активов при этом возрос.

Следующим шагом стала девальвация доллара. Это оживило экспорт.

Далее правительство принялось накачивать деньгами реальный сектор экономики. От помощи биржам и прочим фондовым структурам решено было отказаться, поскольку Рузвельт верно разглядел именно в спекулянтах корень зла. Иными словами, Рузвельт делал вещи, противоположные тем, что делал Гувер: если второй был до конца жизни противником государственного вмешательства в экономику и поддержки государством социальной сферы, то первый осуществлял прямое государственное вмешательство, регулирование отношений между предпринимателями, поддержку рядовых американцев. Так, для стимулирования доверия граждан к банкам государство предписало увеличивать проценты по вкладам и частично компенсировало банкам эти расходы. Государство не только само кредитовало малый и средний бизнес, но и субсидировало банковское кредитование малого и среднего предпринимательства.

Мало кто помнит, что многое из «нового курса» насоветовал Рузвельту российский экономист Василий Леонтьев. Команде Рузвельта удалось вырвать страну из кризиса с космической скоростью. Уже в 1937 году доллар стал настолько прочен, что СССР даже приравняли к нему свой, еще не обесценившийся рубль. Кстати, позже Леонтьев консультировал тайваньского лидера Чан Кайши, так что его опосредованно можно считать и соавтором тайваньского экономического чуда. Позже Рузвельт открыто признавался, что многие из своих рецептов он позаимствовал у СССР. Который, напомним, еще не встал на рельсы «коллективизации» и совмещал государственное регулирование с элементами рыночной экономики в малом бизнесе.

Экономическая ситуация в стране диктовала необходимость начать реформы с решения кредитно-финансовых проблем. По инициативе Ф. Рузвельта Конгрессу был предложен «чрезвычайный закон о банках». Федеральная резервная система предоставляла займы банкам, министр финансов получал право предотвращать массовое изъятие вкладов. Законом предписывалось открывать банки только в том случае, когда их состояние будет признано «здоровым». Экспорт золота запрещался. Специальный указ предписывал гражданам США обязательную сдачу золотых запасов на сумму свыше 100 долл. Одновременно разрешался выпуск новых банкнот, не обеспеченных золотом. Вслед за этим правительство Ф. Рузвельта наложило эмбарго на золото, циркулирующее между США и заграницей.

Вторым важнейшим банковским законом стал закон о банковской деятельности, принятый 16 июня 1933 г., в соответствии с которым разделялись депозитные и инвестиционные функции банков, была создана Федеральная корпорация страхования депозитов. К началу 1934 г. около 80% всех банков США застраховали свои депозиты, учитывая желание большинства вкладчиков иметь подобную защиту. Закон установил, что депозиты размером до 10 тыс. долл. Подлежат страховке на 100%, от 10 до 50 тыс. – на 75%, а свыше 50 тыс. долл. – на 50%. Общественное доверие к банковской системе стало быстро восстанавливаться.

В январе 1934 г. была проведена девальвация доллара, которая снизила его золотое содержание на 41%. Была начата чеканка серебряной монеты, т.е. в стране вводился биметаллизм. Девальвация доллара, изъятие монетного золота из частных рук, облегчение доступа к кредиту способствовали повышению цен и создали механизм инфляционного развития американской экономики, одновременно давая тем самым в руки государства средства для проведения реформ в других отраслях. Положительно повлияла на стабилизацию финансово-кредитной системы США отмена «сухого закона». С отменой запрета спиртных напитков вводился налог на их продажу.

Особое место в системе реформ «нового курса» занимало учреждение Гражданского корпуса сохранения ресурсов. По предложению Ф. Рузвельта Конгресс принял закон о направлении безработных юношей на работу в лесные районы. По мнению президента, это давало возможность улучшить естественные ресурсы страны, укрепить здоровье молодежи. Уже в начале лета 1933 г. были созданы лагеря на 250 тыс. молодых людей в возрасте 18 – 25 лет из семей, получающих помощь, а также безработных ветеранов. В лагере они имели бесплатное питание, кров, форму и 1 долл. в день. Работы проводились под наблюдением инженерно-технического персонала и офицеров. В лагерях вводилась почти воинская дисциплина. Эффект от создания лагерей превзошел ожидания Рузвельта. К 1935 г. количество участников лагерей было увеличено вдвое – до 500 тыс. человек. Всего в них побывало около 300 млн. человек. Ими было высажено 200 млн. деревьев, построено значительное число мелиоративных сооружений, мостов, проложены тысячи километров дорог.

 Важным законом, способствующим выходу из экономического кризиса, стал Закон о восстановлении промышленности. В соответствии с ним предпринимателям в каждой отрасли промышленности предлагалось добровольно объединиться и выработать «кодексы честной конкуренции», которые, во-первых, устанавливали бы размер производства; во-вторых, определяли бы уровень заработной платы и продолжительность рабочего дня; в-третьих, распределяли бы рынки сбыта между отдельными конкурентами. На время действия Закона, ограниченное двумя годами, приостанавливалось применение положений антитрестовского законодательства. Для проведения Закона в жизнь создавалась Национальная администрация по оздоровлению промышленности во главе с генералом Х. Джонсоном.

Закон о восстановлении промышленности затронул и трудовые отношения: предоставил рабочим право участия в коллективных договорах и профсоюзах, а также определил три основных условия труда: а) минимальная заработная плата в размере 12 – 15 долл. в неделю; б) максимальная продолжительность рабочего дня – 8 ч.; в) запрещение детского труда. Закон действовал два года и был отменен  Верховным Судом США под предлогом того, что противоречил Конституции США, так как вмешивался в права частных собственников. Однако за это время удалось ликвидировать полный хаос в промышленности и поднять индекс производства на 10%.

«Новый курс» охватил и сферу аграрных отношений. В целях восстановления покупательной способности фермеров и поддержания цен на сельскохозяйственные продукты правительство предложило фермерам сокращать посевные площади и поголовье скота, но при этом гарантировало выплату процентов с фермерской задолженности на сумму не свыше 2 млрд. долл.

В аграрной политике «новый курс» реализовывался также в законе 1938 г., который ввел концепцию «всегда нормальной житницы». Концепция предлагала всегда поддерживать уровень цен путем не уничтожения, а сохранения излишков продукции, выплачивая фермерам аванс в счет еще не проданных сельхозпродуктов. Одновременно правительство проводило политику демпинга за границей при экспорте пшеницы, хлопка и др. товаров, поощряя фермеров выдачей ввозных премий.

В результате применения мер, направленных на оздоровление аграрного сектора процесс разорения ферм затормозился, ипотечная задолженность уменьшилась, денежные доходы фермеров, включая государственные премиальные платежи, выросли почти вдвое.

Президент Ф. Рузвельт особенно гордился тем, что ему удалось убедить конгресс США в необходимости создать специальное Управление долины р. Теннеси (TVA). Состояние дел в этом крупном регионе было плачевным. В 1920-е гг. доход семьи не достигал и половины среднего дохода семьи по стране. По замыслу Рузвельта, TVA предстояло наладить производство электроэнергии (на базе строительства каскада гидростанций), воспрепятствовать эрозии почвы, провести массированные лесопосадки и помочь бедствующим фермерам.

Деятельность TVA была весьма успешной. К пяти плотинам на р. Теннеси добавилось еще 20. Река стала судоходной. Было значительно улучшено земледелие, остановлена эрозия почвы, поднялись молодые леса. Доходы населения этого региона резко пошли вверх. Соревнование между TVA и частными компаниями окончилось поражением последних: «Без TVA, еще одного озарения ста дней, две атомные бомбы, завершившие вторую мировую войну, никогда не могли быть созданы». Рузвельту часто бросали обвинение в том, что TVA – это «социализм». Он отвечал: «Называйте TVA хоть рыбой, хоть мясом, но оно удивительно вкусно для жителей долины Теннеси».

Оживление, начавшееся в американской экономике в 1933 г., сопровождаемое активной фискальной политикой администрации Рузвельта, способствовало резкому изменению структуры федеральных расходов: впервые за всю американскую историю в стране на уровне федерального правительства появился социальный бюджет.  Федеральное правительство взяло на себя заботу о «непроизводительной» или малопроизводительной части рабочей силы – о престарелых, молодежи, инвалидах, деклассированных элементах, которые представляли собой угрозу прежде всего социальной стабильности США.

Подоходные налоги остались примерно на том же уровне, а вот доля налогов на прибыль корпораций увеличилась в 1,5 раза, что, безусловно, отражало стремление администрации Рузвельта возложить большее налоговое бремя на крупный бизнес как истинного виновника «великой депрессии», а не на рядовых американских граждан.

Осуществляя реформы «нового курса», администрация Рузвельта рассчитывала обновить экономику страны и избавить ее от подобных Великой депрессии потрясений и кризисов. Однако эти цели полностью достигнуты не были. Лишь в 1939 г. экономика США справилась с последствиями кризиса, но до второй мировой войны стране так и не удалось достичь докризисного уровня производства. Индекс промышленного производства в 1939 г. составил 90% от уровня 1932 г. Уровень безработицы раз превысил уровень 1929 г.,  составил 17% рабочей силы.

В то же время опыт реформирования экономики, финансов, социальной политики, осуществленного Ф. Рузвельтом и его командой, имеет не только национальное, но и большое международное значение. Особенно он ценен для российских менеджеров, экономистов и политиков. Безусловно, экономический, социальный и политический кризис, разразившийся в России в первой половине 90-х гг. XX в., во многом отличается от американской Великой депрессии (1929 – 1933 гг. ), но имеют место и некоторые сходные сущностные характеристики, тенденции развития, политические и социальные устремления различных общественных групп, затрудняющих выбор путей, методов вывода экономики страны из затянувшегося в нашей стране глубочайшего кризиса. Историки знают, что официальная статистика тех лет изрядно подчищена — например, вымараны сведения об умерших от голода гражданах «богатейшей страны мира».

Методология, стратегия и тактика реформ в рамках «нового курса» продемонстрировали особую роль государственного регулирования в системе капиталистического хозяйства и показали, что гибкое и умеренное регулирование экономики, социальной и политической сфер, особенно в трудные периоды развития страны, является жизненно необходимым.

Этот важный вывод нуждается в глубоком осмыслении, а главное – в практическом применении с учетом российских исторических и социально-экономических реалий.

Параллель с кризисом 2008 года.

Насколько те события напоминают нынешние? Многое выглядит совершенно иным, хотя сходство тоже бросается в глаза.

США вновь стали «застрельщиком» мирового кризиса. Конечно, США многому научились с тех пор. Так, сегодня никому в Штатах не придет в голову бросать народ на произвол судьбы и жечь «лишнюю» пшеницу. Однако спекулятивные корни кризиса остались неизменными.

В самом деле, в последние десятилетия США живут в долг. Они могут это делать только по одной причине: на Земле существует Китай, который производит гигантское число дешевых товаров, за которые США платят дешевеющим долларом, включая печатный станок. Парадокс: в стране сокращается собственное производство, но не уровень жизни: так, люди продолжали брать дешевые ипотечные кредиты. Эта пирамида должна была рухнуть. Не может одна страна бесконечно полагаться на милость другой страны, да и не в милости дело: пока Китаю выгодна такая политика, он вместе со Штатами будет поддерживать доллар, как станет невыгодно — не будет.

И пирамида рухнула — падение началось как раз с ипотеки, а «осколки» ипотечной пирамиды обрушили другую, фондовую. Далее — почти по-писаному, ведь «король»-то, то есть реальный сектор экономики страны, оказался голым.

 

 

Вопросы по материалам лекции

1. Опишите причины, приведшие экономику США к «Великой депрессии» в 1920-ых -1930-ых годах, и  её последствия в период кульминационного развития стадии стагнации.

2. Опишите суть антикризисных мер, реализованных правительством Ф.Д. Рузвельта в США в 1920 –ых -1930-ых годах, во времена «великой депрессии»?  Каковы решения основных финансовых проблем? В чем состоит роль учреждения Гражданского корпуса сохранения ресурсов в преодолении кризиса? В чем суть закона о восстановлении промышленности США? Для чего была создана государственная компания по развитию долины р. Теннеси? Какова суть мероприятий по регулированию аграрных отношений?

 

 

Байден «косплеит» Рузвельта, пытаясь не отстать от Китая? : Аналитика Накануне.

RU

Байден «косплеит» Рузвельта, пытаясь не отстать от Китая?

Джо Байден обратился к Конгрессу с посланием, он изложил свое видение пути, так называемый «план американских работ» — это большой инфраструктурный проект на 2,3 млрд долларов по созданию рабочих мест на строительстве дорог, мостов, шоссе. Также он анонсировал введение в стране бесплатных детских садов, бесплатных техникумов и налоговых вычетов на детей.

Мы ранее писали, что США, видимо, уже не могут не учитывать тот рывок, который совершает Китай, и его путь развития, программа Байдена нацелена прежде всего на то, чтобы накачивать мышцу для будущего масштабного противостояния с набирающей силу Поднебесной. И в своем выступлении в Конгрессе президент США это косвенно подтверждает. «Китай бросает нам вызов во всех сферах жизни», — говорит Джо Байден.

Его политику уже называют новым американским «протосоциализмом», но будет ли левый поворот в США реальным или останется декларативным? Политический обозреватель Константин Семин считает, что планы Байдена похожи на «Новый курс» Рузвельта, только исторические аналогии больше пугающие, чем обнадеживающие, об этом эксперт рассказал в интервью Накануне.RU.

— Как оцениваете «протосоциализм» Байдена, который он продемонстрировал в своем обращении к Конгрессу?

— Больше всего это напоминает желание поиграть в Франклина Рузвельта.

— Да, он в своей речи даже перефразировал одну из его цитат…

— Тем более — значит, он и не скрывает этого, «косплей», как говорят теперь. Но Рузвельт свою программу начал в разгар Великой депрессии, и она действительно была связана с масштабными государственными расходами, потому что была колоссальная безработица, и людей нужно было каким-то образом занять. Но вообще, честно говоря, «Новый курс» не помог Америке выбраться из Великой депрессии, если кто-то помнит историю, аналогии здесь напрашиваются не очень веселые, потому что по-настоящему Америке удалось оправиться от этого экономического кризиса только с началом, а точнее — с окончанием Второй мировой войны.

Именно Вторая мировая война стала продолжением «Нового курса» Рузвельта и обеспечила промышленными заказами американские корпорации и, соответственно, создала занятость для миллионов обыкновенных американцев. Плюс результаты Второй мировой, когда вся Европа оказалась в руинах, Советский Союз был обескровлен, роль и влияние Великобритании уменьшились, США оказались главными выгодоприобретателями войны. Это все и обусловило успех программы Рузвельта, хотя к концу Второй мировой Рузвельт уже был здоровьем слаб, мало что решал и контролировал, тем не менее без войны рассматривать «Новый курс» Рузвельта невозможно.

Поэтому, если кто-то пытается сейчас проводить такие параллели, то сам собой приходит на ум вопрос — не подразумевается ли где-нибудь за скобками какая-нибудь очередная большая война?

— А что касается собственно инициатив Байдена?

— Я не заметил пока среди них ничего похожего на антитрестовские, антикартельные меры Рузвельта, потому что Рузвельту для того, чтобы провести свою политику, пришлось идти наперекор воле корпораций, ему пришлось принимать закон Гласса-Стигола, запрещающий совмещение инвестиционной и банковской деятельности, что отчасти было в свое время причиной кризиса 1929 года, с тех пор закон этот фактически отменен. И отменен он единомышленниками Байдена — администрацией Клинтона в 1999 году, сегодня никаких ограничений для спекуляций нет, Федеральная резервная система накануне выступления Байдена объявила, что несмотря на оптимистические прогнозы по росту экономики и даже увеличивающуюся инфляцию, она не намерена сокращать программу количественного смягчения, а сейчас Федрезерв выбрасывает в экономику около 120 млрд долларов ежемесячно. Соответственно, деньги будут продолжать печатать.

И поскольку нет никаких ограничений на спекулятивные операции, деньги эти будут так же, как до сих пор, уходить на Уолл-стрит и оседать в карманах инвестиционных банкиров. Только с начала пандемии американцы напечатали больше четырех триллионов долларов и, значит, этот процесс продолжится. Каким образом Байден собирается всю эту бурлящую денежную реку направить на свои инфраструктурные проекты, мне, если честно, не очень понятно. Мы видим, что даже несмотря на санкции, несмотря на все давление на Россию, не происходит обрушения рубля по отношению к доллару, и это связано не с успешными действиями Эльвиры Набиуллиной, а с тем, что сам доллар дешевеет даже по отношению к валютам развивающихся стран, потому что долларов напечатано очень много, идет тихая, ползучая девальвация доллара.

— А само направление — помощь людям, бедным, создание рабочих мест?

— Само собой, здесь никаким социализмом не пахнет, близко нет ничего похожего. И повышенные налоги для богатых, которые объявил Байден, с социализмом ничего общего не имеют. Но я предполагаю, что в общем пакет этих мер связан с тем, что американская олигархия ощущает, как много в обществе противоречий, как велика пропасть между богатыми и бедными, чувствует взрывоопасную ситуацию, которую нужно каким-то образом гасить. Гасить, раздавая чеки семьям, как это делал Трамп, или просто оказывая денежную помощь, субсидировать программы для неимущих, гасить, имитируя создание или реально создавая рабочие места, так или иначе, но что-то с этим необходимо делать, хотя бы на словах повышать налоги для богатых. Но понятно, что ни о каком существенном изменении курса говорить не приходится.

— Байден обещает снизить высокие цены на лекарства за счет повышения налогов для того самого 1% самых богатых. ..

— А Обама обещал политику каждому ребенку по медицинской страховке, но от этого не стало меньше детей, лишенных медицинской помощи в США. В основном все подобные меры остаются чистыми декларациями.

Для того чтобы понизить цены на лекарства, Байдену нужно бросить вызов тем самым корпорациям, о которых я говорил, фармацевтическим и страховым компаниям, потому что в США вообще нет нестраховой медицины, и мы в России тоже к этому движемся сейчас. То есть понятия государственной медицинской помощи, такого как в Европе, по крайней мере, или того, что у нас в остаточном виде здесь сохраняется, там нет. И если кто-то хочет что-то понизить, то разговаривать нужно будет с теми же самыми компаниями, которые делали вакцину, которые продолжают производить лекарства, и ничего там бесплатного не бывает.

Я очень сомневаюсь, что у Байдена есть способы и желание, намерение диктовать свою волю крупнейшим корпорациям. Не нужно путать хвост и собаку, Байден не пришел для того чтобы воевать с корпорациями, как в свое время Трамп якобы приходил воевать с финансовым интернационалом. Оба они являются ставленниками крупнейшего американского капитала и будут делать ровно то, что американским корпорациям нужно, какими бы они себя социалистами или консерваторами ни называли.

— То есть о «левом» повороте в США говорить не приходится?

— Они в Америке называют это социализмом, уверяя, что он просто непохож на советский социализм с революционными изменениями, с рабочими и советами, мол, это социализм норвежского типа, социализм-перераспределитель: когда у богатых забираем, а бедным раздаем, но это абсолютная ерунда. Подобные вещи декларировались и при Клинтоне, никогда это ни к чему не приводило, кроме как к укреплению власти, могущества и богатства тех же самых корпораций. Ни у кого из них никто ничего не заберет.

Капоне. Лицо со шрамом (2020) — отзывы и рецензии — Кинопоиск

сортировать:
по рейтингу
по дате
по имени пользователя

DIMI25

Волшебник изумрудного города

Фильм рассказывает о жизни Аль Капоне после освобождения из тюрьмы, когда он будучи лишённым своего влияния, здоровья и друзей вспоминает о своём тёмном прошлом.

Альфонсе Габриэль «Великий Аль» Капоне (итал. Alphonse Gabriel «Great Al» Capone; 17 января 1899 — 25 января 1947) — американский гангстер итальянского происхождения, действовавший в 1920—1930-х годах на территории Чикаго. Под прикрытием мебельного бизнеса занимался бутлегерством, игорным бизнесом и сутенёрством, а также благотворительностью (открыл сеть бесплатных столовых для безработных сограждан). Яркий представитель организованной преступности США эпохи Сухого закона и Великой депрессии, зародившейся и существующей там под влиянием итальянской мафии.

Имя которое давно стало нарицательным, и вокруг которого образовались сотни ‘мифов’ и ‘легенд’. Скажу сразу, данный фильм — не пытается показать ‘чистую правду’ (она существует?), или отделить ‘миф’ от ‘легенды’ в жизни Капоне. Фильм собирает вместе многие ‘факты’ и ‘мифы’, ‘переплетает’ их, и оставляет право зрителю самому решать: что — правда, а что — вымысел. В самом начале фильма Капоне ‘крадется’ по своему дому с кочергой в руке, а после играет с детьми и валяется в грязи под дождём как ребёнок. После, рассказывает о ‘квартире с крысами’ и без еды (где жили его родители) во время званого обеда за большим столом с большой семьёй на День Благодарения. ‘Мы были нищие, и ничего не имели! А теперь ‘тычем’ этому Бруклину в лицо!’ — подытоживает он свой рассказ. Капоне с сигарой во рту проживает в большом и роскошном дворце в штате Флорида, следит за своими ‘произведениями искусства’, страдает сифилисом и ‘недержанием стула’, и наблюдает за шпионами в окрестном саду. И возможно впадает в ‘помутнения рассудка’ и ‘потерю памяти’ (забыл ‘место’ где спрятал 10 миллионов долларов), а также видит ‘детей-призраков’. На рыбалке ловит на удочку аллигатора и плачет перед своим наставником и близким партнёром Джонни.

Режиссёр и автор сценария Джош Транк создаёт небольшую, блестящую, сильную и тонкую зарисовку ‘помутнения рассудка’ у одного из самых знаменитых американцев ХХ века. В чём-то жизнь Капоне тут походит на ‘безумства’ Говарда Хьюза в фильме ‘Авиатор’ с Леонардо Ди Каприо. Том Харди с известным ‘безумным взглядом’ на лице воплощает блестящую и талантливую работу, а работа художников, костюмеров и монтаж — доводят фильм до чёткой и неординарной картины.

Мания ‘преследования и слежки’ — полностью ‘переворачивает’ сознание Капоне — очередная безумная потеря сознания (‘иди за мальчиком с воздушным шаром’) превращается в собственную, шумную, богатую и ‘подпольную’ вечеринку в собственном доме, которая превращается в ‘кровавую бойню’, а убийство пленника бесконечными ударами ножом в шею одним из его помощников — понятным ‘дополнением’ ко всему. Каждая сцена фильма здесь — как отдельная история о ‘легендах’ из жизни Капоне, а весь фильм — собрание ‘архетипов’, ‘деталей’ и ‘парадоксов’ той эпохи, той жизни, той смерти.

прямая ссылка

14 июня 2020 | 14:33

oknos

Фильм, который не смогли понять.

Я конечно соберу, больше хейта на этой рецензии, но хочу высказать свое мнение. Во первых, Капоне на мой взгляд уж явно не плохой фильм, и вот почему. Главные претензии, которые я вижу, в фильме нет сюжета, в фильме нет посыла, фильм не говорит ничего нового про Аль Капоне. Отвечу! Сюжет фильма в центр ставит прежде всего человека с поврежденным мозгом и те, кто говорит что фильм ничего не показывает, не видели наверное в своей жизни людей, перенесших инсульт с повреждением мозга или законченных алкашей, которые теряют разум в бутылке, это я к тому, что очень реалистично в фильме это показано. Так же переживание семьи, жены, которая это все терпит, сына, который принимает мысль, что его отец его не узнает.

Так же вторая арка фильма про безысходность, про то, что даже легенда преступного мира и олицетворение ‘Американской мечты’, может превратиться в овоща и вести себя, как 12 летний ребенок, сам того не понимая. Еще фильм о поступках и о призраках этих поступков, плюс это все показано в интересно снятых трипах, что мне тоже очень понравилось понравилось. А еще меня очень сильно удивляют люди, которым не нравится этот фильм ‘из-за недостатка сюжета’. но им нравиться Легенда, где есть лишь гениальная работа Тома Харди (он все-таки в кадре играет двух абсолютно разных людей), но кроме этого, там нет ничего. Какой-то сюжет про несправедливую любовь (как будто сюжет сериала на ‘Первом’ описал). А ‘Капоне’ уместно сравнивать не с ‘Легендой’, а с ‘Бронсоном’, такой же безумный, триповый, арт хаус, который идет не долго и смотрится легко. И оба фильма ставят перед собой цель показать фрагмент из жизни преступника, с чем ‘Капоне’отлично справляется, а те, кто хочет посмотреть про хитроумных гангстеров, то смотрите ‘Лицо со шрамом’ с Аль Пачино или сериалы наподобие ‘Острых Козырьков’ или ‘Подпольная Империя’, эти произведения очень хороши и не надо требовать от режиссеров и сценаристов изобретать велосипед. Капоне — это очень смелый фильм, который снимался явно не для массового зрителя, судя по реакции, а Том Харди гениальный актер, который провел много уникальных актерских работ: ‘Лок’, ‘Воин’, ‘Бронсон’, ‘Стюарт’,’Легенда’ а теперь вот еще и ‘Капоне’, все эти персонажи уникальны, сложны и в них веришь.

8.5 из 10

Баллы снял за камерность происходящего.

прямая ссылка

28 мая 2020 | 04:27

Buffy11

Фильм для тех, кому понравился «Чёрный лебедь»

Посмотрела новинку с Томом Харди в главной роли и была крайне удивлена низкому рейтингу и негативным отзывам о ней. Фильм повествует о последнем годе жизни самого известного в мире гангстера Аль Капоне, осевшего в своём имении и пытающегося преодолеть прогрессирующие заболевания, постепенное разорение, продолжающиеся нападки полиции и прессы, а главное — своё психическое состояние.

Режиссёр мастерски передал восприятие мира от лица человека, страдающего психическими отклонениями, показывая возвращающиеся воспоминания, перемешанные со страхами, подозрениями и беспомощностью. Самый известный в мире гангстер на пороге смерти оказывается не в состоянии справиться с тем, как играет с ним его подсознание. Он не узнаёт близких, подозревает садовников в желании его убить, видит гангстеров в своей ванной — это страшно и это показано блестяще.

Через его галлюцинации мы видим весь внутренний мир персонажа — то, чем он жил раньше, то, что преследует его всю жизнь, то, что шло в комплекте с деньгами и криминальным образом жизни. Мы видим полностью разрушенного человека, и психически, и морально, и физически. Но он пытается сохранить лицо даже при всём, что с ним происходит. Это не «Чёрный лебедь» Аронофски, но это фильм из той же категории — на протяжении всей ленты зритель пытается отделить реальность от галлюцинаций и понять, что тут настоящее, а что игра воображения. Это очень крутой приём.

Кроме того, великолепно сделан акцент на том, что его жена оставалась рядом с ним и заботилась о нём, несмотря на всё, что с ним происходило и несмотря на то, что порой он вёл себя с ней неподобающе. Жена Капоне прожила с ним 28 лет, пройдя рядом с ним и всё криминальное прошлое и всё, что ему выпало «на пенсии». И его слова, обращённые к ней «Я вижу, что ты ангел. Ангел со сломанными крыльями. Я бы сделал что угодно, чтобы их вернуть. И… я не знаю, кто ты» — просто до слёз.

Том Харди потрясающе вжился в роль Аль Капоне — глядя на то, как он играет глазами и мимикой, веришь ему на 100%. Прекрасна и Линда Карделлини в роли жены гангстера, Мэй. Второстепенные персонажи также очень колоритны и запоминаются, хотя роли у них совсем небольшие. Антураж фильма создан великолепно — работа художников-декораторов выше всяких похвал. Работа гримёра также заслуживает отдельных оваций — персонажу Харди всего 48 лет, однако мы видим человека намного старше — именно таким он стал из-за своей болезни и своего образа жизни.

Под конец своего отзыва хочу призвать не ставить крест на фильме на основе негативных отзывов, а дать ему шанс и сделать свои собственные выводы.

8 из 10

прямая ссылка

15 мая 2020 | 09:52

Лицо со шрамом.

Наконец-то мне удастся попасть в актуальную тему. Я вчера, в день премьеры, просмотрел фильм о Фонсо Аль Капоне или Лицо со шрамом (2020).

Фильм достаточно своеобразен, как и история героя. Вряд ли, часто снимают фильмы про преступников, хоть и великих, поражающих воображение, но всё же преступников!

Кинокартина Джоша Транка рассказывает о последних, после тюремных годов жизни американского гангстера итальянского происхождения.

Просматривая фильм, я поражался взгляду Тома Харди. Мало того, что работа гримеров потрясающе выполнена, так и сам Том вжился в роль, как будто мы видим самого Фонсо. Его взгляд наводит страх в душу, его опушенные брови заставляют задуматься, что ты, зритель, сделал что-то испортившее настроение Капоне. Также мне понравилась детализация абсолютно всего, начиная с грима и заканчивая болезнью Фонсе и его устрашающими, красными от боли, глазами, такое внимание к деталям оправдано, потому что фильм имеет рейтинг R (старше 17), что в определенном смысле развязывает режиссеру руки.

Просмотр фильма проходит с мыслью: “Что здесь происходит?”, потому что интересная проделка режиссера, старающегося запутать, удивить, рассказать по-другому уже известную историю легенды гангстеров Америки, блестяще осуществлена. Из-за перенесенного инсульта Капоне иногда уходит в свои страшные мысли, вспоминая, прошлое, ценителям кино этот ход будет знаком по фильму Кристофера Нолана “Начало”, в котором также происходила путаница зрителя в реальности.

Как я уже сказал рейтинг R развязывает руки, не только в плане допустимых деталей, но и в большем количестве насилия, хотя его не так уж и много на протяжении всего фильма, только несколько фрагментов заставят вас сделать: ‘Брр!” — точно меньше, чем в любом хорроре. Но, честно говоря, на что можно рассчитывать от фильма о ярком, иногда жестоком представителе преступности годов Сухого закона и Великой депрессии?

Несмотря на старания запутать всё в голове у зрителя, в конце концов складывается картинка сюжета. Концовка будет абсолютно неожиданна также, как и всё остальное, я вас уверяю, сам убедился на личном примере.

Однако, как не странно, всё фактически заканчивалось там же, где и начиналось (при просмотре обратите на это внимание!)

Хочу добавить, что показанные нам запутанные от нарушений в нервной системе мысли, перепутали и мои, и других зрителей-кинокритиков, несмотря на их невысокие оценки.

Итогом хочу сказать, нам показан закат легендарной истории легендарного человека!

прямая ссылка

18 мая 2020 | 00:02

Magnifique Juliette

Трудно искать в темной комнате черную кошку, особенно если там ее нет

Фильм — констатация, созерцание.

Вы не увидите здесь очередного крестного отца мафии верхом на боевой фуре.

Здесь не будет экшна, эпичного финала (нашли/не нашли то, что искали), тем паче морали и назидания будущим поколениям.

Это мрачная баллада об умирании. О том, что любой человек, насколько бы ни были велики и/или ужасны его деяния в прошлом — всего лишь комок плоти, когда его оставляет разум. Когда умер Аль Капоне? Когда перестало биться его сердце, или гораздо раньше, когда он перестал быть собой и отличать реальность от галлюцинаций и снов? Был ли он хорошим человеком? О чем думал в последние дни своей жизни?

Хочется отметить, что технически картина, на мой достаточно искушенный взгляд, полностью укладывается в вышеозначенную концепцию. Картинка сочная, вкусная, отрада для глаз. Актеры отлично справились. Харди прекрасно удаются роли мерзавцев, но и безумца он сыграл гениально. Возьмите Рональда Крэя, который состарился, окончательно выжил из ума и загибается от сифилиса и наркотиков, добавьте щепотку отмороженного Фредди, взболтайте, не смешивайте. Готово.

Мэтт Диллон получил несколько меньше экранного времени, чем хотелось и желалось, но боже правый, сцена с глазами это нечто. Кайл Маклоклен и Линда Карделлини — добротная и достоверная игра, ничего сверхвыдающегося.

Теперь пару строк о главных претензиях к фильму и его незаслуженно низкой оценке зрителями. Вообще заметна тенденция доброй половины рецензентов (не только в отношении данной картины, а вообще) рыть носом землю в поисках смысла и обоснования любого режиссерского решения и каждого события, происходящего на экране. Зачем главный герой сплюнул через плечо на 41 минуте 53 секунде фильма? Как это развилось в сюжете/ на что повлияло/ во что вылилось? Ааа, ни во что/ плохой фильм/ ни о чем! Старая пронафталиненная тема про чеховское ружье играет с такими критиканами дурную шутку. Вдвойне смешно, что все эти претензии о бессмысленности и неразвитости сюжета пишут люди, в собственной жизни которых смысла порой присутствует еще меньше, души прекрасные порывы глохнут и угасают, не развившись ни во что, под стать умирающему разуму Аль Капоне, а ружья ржавеют на стене и рассыпаются в пыль. Собственно, вам это и показали в фильме. С той разницей, что герой фильма построил преступную империю и в определенном смысле обессмертил свое имя, а кто-то не построил ничего, поэтому и фильмы снимают о Капоне.

Итого, имеем: однозначно заслуживающий внимания, красиво снятый фильм, не похожий на классические байопики, и если мне предложат выбирать между недавней пресной и скучилищной ‘Богемской рапсодией’ и ‘Капоне’, мой выбор будет столь же быстр, сколь и очевиден.

10 из 10

прямая ссылка

15 мая 2020 | 13:37

Как гласят вступительные титры, зрителю будет показан последний год жизни некогда великого и могучего короля мафии Аля Капоне. Содержание фильма сложно передать в двух словах, не употребив спойлеры, ибо в нём переплетены сны с галлюцинациями главного героя и события реального мира, происходящие вокруг него. Только ты смотришь напряжённый момент и переживаешь за безопасность присутствующих там людей, как оказывается что ничего этого на самом деле не было. Единственное, в чём точно можно быть уверенным — так это в том, что всем нужны 10 миллионов долларов, которые Аль где-то спрятал, но из-за болезни не помнит где. Или помнит, но водит всех за нос? Или их никогда не было?

Линда Карделлини хорошо сыграла роль любящей жены Капоне, которая поддерживает его до конца, хоть и видно что это даётся ей очень непросто. Так же в фильме присутствуют Мэтт Диллон в роли давнего приятеля Аля, лечащий врач Капоне в исполнении Кайла МакЛоклена, и другие люди на вторых и третьих ролях, которые не имеют особого влияния на события фильма.

Потому что во главе спектакля стоит ОН.

Том Харди хорош. Хоть здесь и привычная многим игра Харди с мимикой и скрипучим голосом. Он не похож на Капоне от слова ‘совсем’, но даже под слоями грима, пота и соплей блестяще передаёт состояние человека с разрушающимся рассудком. А этот взгляд, от которого по коже бежит холодок. В сцене с зажигалкой в тёмной комнате, которую нам показали ещё в трейлере, почти явно ощущаешь что ‘Мне конец…’

Честно говоря мне сложно определиться с характером рецензии, буду считать её положительной за труды съёмочной команды. Но я не смог уловить мысль, которую хотел донести режиссёр. Ведь он мог снять добротный гангстерский боевик про жизнь и деятельность Капоне, оставив на этот самый последний год немного времени в конце. А в результате почти ничего не происходит и картина смотрится скорее как один из эпизодов сериала, до которого что-то уже было и будет ещё потом что-то, а сейчас всё, до следующей недели. Если вы, как и я, ждали криминальной драмы вроде ‘Ирландца’ 2010 года или ‘Гангстера’ 2007 — то это не то кино. Но для общего развития можно.

Главное не прикасайтесь к статуе!

прямая ссылка

14 мая 2020 | 06:38

AlinaVeshkina

Не нужно цветов в День Святого Валентина

В позднем детстве моей любимой книгой стал случайно купленный ‘Преступный синдикат’ Шарлье и Марсилли. В то время, как мои ровесницы наслаждались историей наивной любви Мориса Мустангера и Луизы и рыдали над перипетиями влюбленности Джейн Эйр, меня всерьез затянули в свои сети гангстерские разборки Америки начала 20-го века. Таинственность ‘Всадника без головы’ и недалекость девственницы Бронте казались детсадовскими сказками по сравнению с документальной реальностью, правдиво и хладнокровно освещенной в ‘Синдикате’. После этого все романтические истории мира умерли для меня как факт, раз и навсегда — выбор был сделан однажды и навечно. ‘Крестный отец’, ‘Лицо со шрамом’, ‘Однажды в Америке’… моими героями стали Лаки Лучиано, Багси Сигел и Аль Капоне. История последнего была особенно загадочна с точки зрения четырнадцатилетней девочки — став уже к 25-ти ‘звездой’ преступного мира, в 48 Альфонцо скончался от Бог весть какого по счету инсульта, практически безумный, с разумом шестилетнего ребенка, с невероятными провалами в памяти.

Мне понадобилось несколько лет, чтобы понять, что в такой смерти нет ничего интересного или романтичного. И тогда оставалось только надеяться, что безумие Капоне было игрой хорошего актера, рассчитанной на то, чтобы ввести в заблуждение ФБРовцев.

Джош Транк в своем новом фильме не оставляет зрителю практически никаких надежд — его ‘король гангстеров’ на протяжении фильма балансирует между психикой дошкольника и полным маразмом. Отдельные эпизоды-флэшбэки возвращают нас на пару-тройку лет назад (их можно вычленить по меньшему количеству грима на лице Харди), но даже тогда герой не может вспомнить, где спрятал свои миллионы. Было бы странным ожидать от фильма про последний год жизни Капоне хоть сколько-то ‘щадящего’ режима — хотя, кажется, обвинения в слишком большом количестве ‘маразматических’ и ‘туалетных’ сцен и есть основные претензии к сценарию и сюжету.

В любом случае, Харди отыгрывает свою роль на ‘пять’ баллов. Уже после ‘Легенды’ и ‘Выжившего’ не оставалось никаких сомнений, что мы имеем дело с одним из величайших актеров современности — теперь же абсолютно понятно, что ему подвластно все, любые эмоции, любые человеческие отклонения. Балансируя буквально на лезвии бритвы, Тому удается избежать как откровенной ‘чернухи’ в изображении своего героя, так и обычных для подобных ролей ошибок, когда выживших из ума известных персонажей показывают с некоторой долей фантазийного уважения и ненужного пафоса. Для тех, кто хотя бы однажды бывал, например, в хосписе для инсультников, все показываемое — вполне обычная картина. Потеряв самую суть свою, называемый непривычным для него именем, знаменитый мафиозник сидит на лужайке своего поместья и сосредоточенно вслушивается в радиопостановку, доносящую до случайных слушателей подробности знаменитого Дня Святого Валентина — там, в радиоэфире, он еще не безвестный ‘Фонцо’, а наводящий ужас на окружающих Аль Капоне.

Хотелось бы предостеречь от просмотра фильма трепетных фей и тех, кто не любит излишней физиологии, а также тех зрителей, для кого Аль Капоне — только великий гангстер и безжалостный убийца, без особого углубления в подробности биографии и жизни последних лет. Вам такое кино точно не понравится.

8 из 10

прямая ссылка

12 октября 2020 | 16:41

Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот — и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.
Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.

Можно ли строками Сергея Есенина попытаться ‘отпеть’ чикагского гангстера Капоне? Бедолагу, употребившего себя на воплощение американской мечты — власть, достаток, независимость, деньги. Иных приоритетов в Америке нет. А если и есть, то призрачные, вторичные, на мамону, опять же таки, в наживе нацеливающие. Страна Капитала. Страна ‘Купи-Продай’. Извернуться, но ‘выбиться в люди’, хозяином став. Что с них взять… За доллар кого хочешь продадут. Может быть и мать родную. Барыш, прибыль, ‘баблосы’ ручьём, а лучше рекой в карманы — вот девиз личности.

Аль Капоне — это легенда. ‘Врагом Общества №1’ в стране возможностей окрестили в своё время этого человека. Это что ж такое нужно натворить в Американской Америке, чтобы такой ‘чести’ быть удостоенным? Ни коммунист, вроде бы, ни террорист даже. Его путь, вызывал оторопь народную. Крошил людей, идя к своим идеалам почём зря.

Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.

Аль Капоне — ‘папа’ рэкета. Аль Капоне — подпольная торговля спиртным во время сухого закона. Аль Капоне — сутенерство, игорный бизнес, отстрел конкурентов. И не просто отстрел, а автоматно-пулемётный отстрел. С использование гранат, подрыва машин… Чего не сделаешь ради денег. .. Ради американской мечты. Начав вышибалой в бильярдном клубе, к началу 30-х годов Аль Капоне стал преступным воротилой Чикаго.

Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.

Сын парикмахера и швеи орлом вознамерился воспарить. Бандитством прокладывал себе дорогу к счастью. Но всё это за кадром картины. Всё это для других телевизионных историй в рассказе воплощения. ‘Лицо со шрамом'(2020) — это закат великого ‘маэстро’. ‘Лицо со шрамом'(2020) — это ‘пенсионная’ старость грозы нации. А во сколько наступает этот самый пенсионный рубеж? У Аль Капоне — в 40 лет! В 1931 году осуждён на 11 лет заключения. В 1939-м из-за проблем со здоровьем выпущен досрочно. Сифилис, приобретённый в 15-ти летнем возрасте окончательно стал доминировать над плотью. В 1946 году психиатр констатировал, что великий Аль, в 47 лет имеет разум 12-ти летнего ребёнка.

Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.

‘Лицо со шрамом'(2020) это едва ли портретная галерея Александра Сокурова. Закат власти человека. Прижизненная расплата за грехи. ‘Трудно быть богом’ в человеческом социуме? Вне всяких сомнений. Но если надел на голову корону, если бросаешь в горнило мясорубки миллионы жизней без счёта, будь готов к расчёту с ‘высшими силами’. То самое, что когда то звучало в ‘Молохе'(1999), ‘Тельце'(2000), ‘Солнце'(2005) перед нами разворачивается сейчас. Гангстер, властитель и распорядитель чужих судеб, немощью дегенерата в уродстве естества.

Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной,-
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.

Том Харди в роли Аль Капоне производит жутчайшее впечатление. Немощь из каждого кадра. Кошмары галлюциногенных воспоминаний ‘бомбят’ и ночью и днём. Угасающий мозг, пульсацией не понимания где реальность, где помрачение. Было или не было? Мираж? Прошлое? Слабоумие — опиумом власти над сознанием.

Такое впечатление, что автор картины вложил в своё детище презрение миллионов. Подробности последних дней как будто бы должны вытравить из памяти людской кем был, что делал, насколько высоко поднялся этот безродный итальянец. Воздаяние праху уродством благодарности. Никогда не повторяйте чужих ошибок.

Можно ли назвать ‘Лицо со шрамом’ зрелищем? Нет. Скорее это размышление, драма в констатации. И мнения у зрителя к картине могут быть диаметрально противоположными. От восторга до уничижения. Каждому своё. Но история эта реальна и для общего развития будет совсем не лишней.

…мне осталась одна забава:
Пальцы в рот — и веселый свист…

6 из 10

прямая ссылка

14 мая 2020 | 14:23

с помощью торговой войны с Китаем Трамп рискует довести США до новой Великой депрессии — ИноТВ

Обостряя торговую войну с Китаем, Трамп наносит экономике США тяжёлые раны, от которых Америке будет тяжело оправиться и которые могут довести эту страну до новой Великой депрессии, пишет The National Interest. По мнению журнала, как и в 1929 году, 90 лет спустя США склонны делать ставку на токсичную смесь из национализма и пошлин, которая нанесла сильный удар по американским фермерам.

Есть старая поговорка, что вóйны легче начинать, чем заканчивать — и президент США Дональд Трамп вполне может испытать действие этого постулата на собственном опыте. Пообещав поднять пошлины на китайские товары на $300 млрд, он ещё больше обострил конфликт с Пекином. Китай же ответил на это заявление тем, что дал курсу юаня опуститься, а также приказал компаниям, занимающимся госзакупками, остановить импорт американской сельхозпродукции. В результате глава Минфина США Стивен Мнучин назвал Китай «валютным манипулятором» — что не соответствует действительности, пишет The National Interest.

«Каким образом что-то из этого помогает делать Америку снова великой?» — задаётся вопросом журнал.

 

Послушать Трампа, так он может поднатужиться и снести Великую стену китайского сопротивления американскому импорту. «Однако вместо того, чтобы завоевать господство, обострив обстановку, Трамп сам себе наносит экономические раны, от которых оправиться будет нелегко. Его зависимость от мушкетона c пошлинами может поставить под удар всю экономику», — считает издание.

 

И в самом деле, «близорукие импульсы Трампа» могут превратить Китай из просто стратегического соперника в недвусмысленного врага. «Однако спустя несколько десятилетий после окончания первой холодной войны, вторая Америке не нужна. Совсем напротив. Экономический конфликт с Пекином — и это не говоря уже о конфликте военном — несовместим с истинными национальными интересами США», — подчёркивает The National Interest.

 

США уже были в подобном положении. Опасные последствия, вызванные ядовитой смесью из национализма и пошлин, — это центральный урок 1930-х годов, и его вряд ли стоит повторять. После биржевого краха в октябре 1929 года рост тарифов, который должен был помочь американским фермерам, только усугубил общее положение. Вскоре США пошли на ряд мер в стиле «разори соседа», в частности, попытавшись девальвировать валюту по всему миру.

 

Трамп опережает своих предшественников лишь в одном: пошлины он вводит в условиях процветающей американской экономики. Вместе с тем действия Трампа, судя по всему, основываются исключительно на примитивной вере в то, что он может мутузить союзников и противников США тарифами, до тех пор пока те не покорятся. Кроме того, он, очевидно, отказался от мысли, что ему необходимо советоваться с кем-то ещё из своих советников помимо Питера Наварро — меркантилиста и автора эксцентричного трактата под названием «Смерть от Китая: лицом к лицу с драконом. Глобальный призыв к действию».

 

Наварро считает торговлю с Китаем игрой, где может быть только один победитель, и пишет о Пекине в теологическом ключе, повествуя о его «семи смертных грехах». «Если кто и может завести нас в новую мировую депрессию… так это Наварро», — подчёркивает The National Interest.

 

Идея, которая, судя по всему, лежит в основе стратегии Трампа, заключается в том, что Америка якобы может безнаказанно действовать по всему миру. Однако результаты такой политики в лучшем случае скудны. Трампу не удалось заставить конгресс одобрить новую торговую сделку с Канадой и Мексикой. Кроме того, он выступает с угрозами касательно торговых отношений с Японией и Европой.

 

Но что важнее всего, Трамп завяз в противостоянии с Китаем, который, потирая руки от удовольствия, наблюдает за тем, как американский президент наносит удар за ударом по американской экономике и, в частности по американским фермерам, значительная часть которых составляет его политическую базу.

 

С учётом капризной американской политики Пекин вполне может решить на постоянной основе начать импортировать сельхозпродукты из других стран, например, из России, где Китай уже повысил уровни закупок пшеницы и соевых бобов. «Трамп рассчитывал на то, что Китай не захочет идти на замедление темпов экономического роста, однако он недооценил национальную гордость этой страны. Китай, который по-прежнему прекрасно помнит, как в XIX веке его травили имперские державы, вряд ли начнёт просить пощады», — уверен The National Interest.

 

 

Вспоминая солнечную сторону Великой депрессии: NPR

Актрисе Мэй Уэст хорошо платили во время Великой депрессии. Халтон Архив / Getty Images скрыть заголовок

переключить заголовок Халтон Архив / Getty Images

Актриса Мэй Уэст высокооплачивалась во время Великой депрессии.

Халтон Архив / Getty Images

Джозеф Кеннеди (в центре) с сыновьями Джоном Ф. Кеннеди (слева) и Джозефом Кеннеди-младшим в Лондоне. Старший Кеннеди станет первым главой Комиссии по ценным бумагам и биржам. Краеугольный камень / Getty Images скрыть заголовок

переключить заголовок Краеугольный камень / Getty Images

Джозеф Кеннеди (в центре) с сыновьями Джоном Ф.Кеннеди (слева) и Джозеф Кеннеди-младший в Лондоне. Старший Кеннеди станет первым главой Комиссии по ценным бумагам и биржам.

Краеугольный камень / Getty Images

Актеры радиошоу NBC Oxydol’s Own Ma Perkins в 1933 году. Ma Perkins был первым дневным радиосериалом, спонсируемым Procter & Gamble Co. Предоставлено компанией Procter & Gamble Co. скрыть заголовок

переключить заголовок Предоставлено компанией Procter & Gamble Co.

Актеры радиошоу NBC Oxydol’s Own Ma Perkins в 1933 году. Ma Perkins был первым дневным радиосериалом, спонсируемым Procter & Gamble Co.

Предоставлено компанией Procter & Gamble Co.

«Победители» Великой депрессии

Голливуд — Во время Великой депрессии 80 миллионов американцев ходили в кино раз в неделю или чаще. Появление фильмов с устной речью добавило популярности индустрии, а фильмы стали для американцев способом убежать от мрачных экономических реалий.

Кинематографисты и театры снизили цены и ввели специальные акции, чтобы зрители оставались на своих местах. Хотя этот высокий уровень посещаемости снизился в 1933 году примерно на 40 процентов, это был сектор, который превзошел бесчисленное множество других в самые трудные для промышленности времена.

Мэй Уэст — голливудская лисица времен Великой депрессии, ее главные роли в нескольких фильмах помогли Paramount Pictures удержаться на плаву.

Она зарабатывала 5000 долларов в неделю как киноактриса, а к середине 1930-х годов ей платили 300 000 долларов за игру и 100 000 долларов за сценарий.Ее гиперсексуальные роли были подавлены цензурой, введенной Кодексом приличия Хейса 1930-х годов, который был принят Ассоциацией продюсеров и дистрибьюторов кинофильмов.

Джозеф Кеннеди — отец президента Джона Ф. Кеннеди и первый председатель Комиссии по ценным бумагам и биржам, созданной в ответ на крах фондового рынка.

Он продал почти все свои акции до того, как рынок рухнул. Кинобизнес Кеннеди приносил ему деньги до и во время Великой депрессии, как и его алкогольные предприятия.

По иронии судьбы, многие из сомнительных методов ведения бизнеса, которые он практиковал, были теми самыми, которые он пресек во время своего пребывания на посту председателя SEC.

Procter & Gamble Co. — P&G знала, что люди будут покупать ее мыло даже во время Великой депрессии. В конце 1920-х и начале 1930-х годов компания увеличила рекламу вместо того, чтобы ее сократить. Она смогла сохранить и увеличить продажи, в то время как другие компании закрылись.

В это время P&G также запустила ежедневные радиосериалы для домохозяек.К 1939 году эти радиосериалы были широко известны как «мыльные оперы» и послужили источником вдохновения для сегодняшних телевизионных драм.

Еда времен Великой депрессии

Суп стал основным продуктом питания, потому что его можно было приготовить из всего, что было на кухне, его можно было сварить в одной кастрюле и развести, просто добавив воды. Депрессивный суп состоял из одной части кетчупа на две части воды. Черствый хлеб превратился в гренки или хлебный пудинг.

В конце 1930-х Управление прогресса работ заказало письменный проект по созданию энциклопедии американской еды и кулинарных традиций от побережья до побережья.Книга так и не была завершена, а файлы были заархивированы в Библиотеке Конгресса. Марк Курлански объединил эти рецепты и истории в книге «Еда молодой страны». Этот рецепт адаптирован из этой книги и не тестировался NPR.

1 стакан виноградного сока

2 стакана изюма (по желанию, но включен в рецепт в книге)

1 чайная ложка содовой

1/2 чайной ложки корицы

1/2 чайной ложки мускатного ореха

щепотка гвоздики

9 Джинжер

Щепотка Allspice

1 столовые ложки Bacon Drippings

1 3/4 чашки муки

1 чашка сахара

щепотка соли

1 чайная ложка выпечки

1 чайная ложка выпечки порошок

1 чайная ложка вкусовая ложка (не указано в оригинальном рецепте)

Смажьте маслом и посыпьте мукой форму для кекса. Разогрейте духовку до 350 градусов по Фаренгейту. (Температура и время не были указаны в оригинальном рецепте.)

Смешать первые девять ингредиентов (виноградный сок с беконом). Используйте ложку, а не электрический миксер. Просейте оставшиеся сухие ингредиенты и вмешайте их в шипящую смесь.

В оригинальном рецепте не указан ароматизатор. Оранжевый, наверное, был бы хорош. Сливки из бекона необязательны. Без капель бекона этот торт можно отнести к веганским рецептам.

Выпекать 40 минут при 350°С. Порций от 10 до 12.

Блюда стали готовить из самых разных сорняков, вроде одуванчиков, молочая и рогоза.

Люди также начали заниматься садоводством, чтобы производить себе еду, и разделывать собственное мясо. Но многие больше не могли позволить себе мясо и начали полагаться на постные блюда, такие как ореховый хаш, черноглазая гороховая колбаса и мясной рулет из творога, дробленого арахиса и риса.

Музыка Великой депрессии

Крах и Великая депрессия ознаменовали изменение популярных музыкальных стилей. Авторы песен писали музыку, которая отражала общественное настроение или стремилась отвлечь внимание людей от их невзгод.

«Брат, не пожалеешь ни копейки?» (1932) — самое продолжительное музыкальное произведение той эпохи. Композитор Роб Капилоу проанализировал песню для NPR, приняв к сведению минорную тональность, синкопию и гневный финал, все музыкальные черты эпохи Великой депрессии.

«Life is Just a Bowl of Cherries» (слова Лью Брауна, музыка Рэя Хендерсона, 1931) призвана напомнить слушателям, что финансовые потери, понесенные во время краха и депрессии, не так уж важны. «Вы не можете взять свое тесто, когда идете, идете, идете», — предупреждает песня. «Жизнь — это всего лишь ваза с вишнями, так что живи и смейся, смейся и люби».

«Большая горная леденцовая гора» Гарри МакКлинтока по прозвищу «Безумный Мак» описывает рай для бродяг как бегство от отчаяния Великой депрессии. В нем есть земля молока и меда, с сигаретными деревьями, фонтанчиком с газированной водой и подачками, которые растут на кустах.

«The Gold Digger’s Song (We’re In The Money)» Бенни Мортона и его оркестра — это ответ чернокожего Гарлема на оригинальную песню, ставшую популярной в фильме Gold Diggers 1933 года. Строки вроде «Old Man Depression» вы закончили — вы сделали нас неправильно», сделайте это веселым проводом в Великую депрессию, хотя и на несколько лет раньше.

Книга Дика Робертсона «Если я когда-нибудь снова получу работу» предлагала желаемое за действительное обещание жизни после депрессии: «Если я когда-нибудь снова получу работу, я никогда больше не буду снобом! Я покончил с акциями и облигациями. , я лучше потрачу все это на блондинок — если я когда-нибудь снова найду работу!»

Соединенные Штаты во время депрессии и войны

  • ОПИСАНИЕ: Организация среди вас: Мэри Гейл об организации безработных в великой Депрессия
    ПРИМЕЧАНИЯ: Как описано в журнале History Matters: The Communized Unemployed Советы были первым и наиболее активным из радикальных движений, стремился мобилизовать безработных во время Великой депрессии. В этом интервью, взятое из радиосериала «Бабушка была Активистка, гуманитарный работник Мэри Гейл, симпатизировавшая радикалам и безработных, описала, как она работала за кулисами, чтобы поощрить ее клиентов организовывать и требовать лучшего обращения. Безработные и бедняки у них было мало сторонников, и такие радикалы, как Гейл, не только стали их чемпионов, но и подтолкнул их к самоорганизации.
    Доступные ресурсы: ТЕКСТ, АУДИО.

  • ОПИСАНИЕ: Депрессия Изменившееся мировоззрение людей: Beuschers помнят великих Depression in Dubuque, Iowa
    ПРИМЕЧАНИЯ: Как описано в History Matters: До Великой депрессии 1930-х Beuschershe была шестидесятидвухлетний железнодорожник; она была матерью их одиннадцати дети были довольно обеспечены: у них был свой дом и несколько полисов страхования жизни, служащих сбережениями.Но к тому времени Управление прогресса работ (WPA) взяло у них интервью в 1937 году, их жизнь резко изменилась: отец потерял железнодорожную работу, а мать шила. Это резюме интервью, опубликованные WPA, показали, как они изо всех сил пытались свести концы с концами во время Великой депрессии.
    Доступные ресурсы: ТЕКСТ.

  • ОПИСАНИЕ: Потеря бизнеса: Доннеры вспоминают Великую депрессию
    ПРИМЕЧАНИЯ: Созданное в 1935 году Управление прогресса работ (WPA) давало надежду и занятости для миллионов безработных и изучил человеческие жертвы депрессии.Одно из таких исследований — серия исследований, проведенных WPA. интервью с семьями Дубьюка, штат Айова, обнаружили, что представители среднего класса Американцы особенно почувствовали жало и позор безработицы, вызванной по депрессии. В этом интервью Доннеры обсудили закрытие своего семейного типографского бизнеса в Чикаго во время трудные времена. Возвращение к семье миссис Доннерс в Дубьюке. в 1934 году г-н Доннер оставался безработным более года, прежде чем приземлиться работа хронометристом в проекте WPA с заработком менее одной трети его предыдущий доход.
    Доступные ресурсы: ТЕКСТ.

  • ОПИСАНИЕ : Глухие и безработные в Dubuque: DiMarcos помнят Великую депрессию
    ПРИМЕЧАНИЯ : Новый курс запустил серию федеральных программ занятости, включая Управление прогресса работ (WPA), которое не только предоставили рабочие места, но также инициировали многие важные исследования депрессии человеческие жертвы. Одно из таких исследований, опубликованное WPA Отдел исследований в 1939 г., включил стенограммы интервью Работники WPA с семьями в Дубьюке, штат Айова.Интервью ДиМаркоса показало, что инвалиды столкнулись с двойной проблемой во время депрессия: найти работу, конкурируя за дефицитные рабочие места с трудоспособный. Димарко, глухая пара с маленьким ребенком, вспоминать своими словами (потому что они были глухими, им приходилось писать ответы на вопросы интервьюеров WPA), трудности, с которыми они пережил шесть лет безработицы.
    Доступные ресурсы: ТЕКСТ.

  • ОПИСАНИЕ: Безработный: фото бездельника, одетого в изношенное пальто, лежащего на пирсе: доки Нью-Йорка
    ФОТОГРАФ: Льюис В., Хайн
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН: ок.1935
    ЧАСТЬ: Серия: Фотографии, являющиеся общественным достоянием библиотеки Франклина Д. Рузвельта, 1882–1962 гг.
    ХРАНИЛИЩЕ: Библиотека Франклина Д. Рузвельта (Гайд-Парк, Нью-Йорк)

  • ОПИСАНИЕ: Ряд мужчин в доках Нью-Йорка без работы во время депрессии, 1934
    СОЗДАТЕЛЬ : Федеральный Агентство работ. Управление рабочими проектами. Национальный исследовательский проект. (ок. 1941 — ок. 1942) (Последний)
    ЧАСТЬ: Серия: Фотографии Льюиса Хайна для Национального исследовательского проекта, 1936–1937 гг.
    ХРАНИЛИЩЕ : Национальный архив в Колледж-Парке — Архив II (Колледж-Парк, Мэриленд)

  • ОПИСАНИЕ : Скоттс-Ран, Западная Вирджиния. Дети наемный шахтер в Сесса-Хилл — дети Эвры Хеннара
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН : 1936 — 1937
    СОЗДАТЕЛЬ : федеральный Агентство работ. Управление рабочими проектами. (самый последний)
    ЧАСТЬ : Ряд: Управление общественных дорог, ок. 1940 — ок. 1941
    ХРАНИЛИЩЕ : Национальный архив в Колледж-Парке — Архив II (Колледж-Парк, Мэриленд)

  • ОПИСАНИЕ : Скоттс-Ран, Западная Вирджиния.Джонсон семья — отец безработный
    СОЗДАН/ИЗДАН : 19.03.1937
    СОЗДАТЕЛЬ
    : Федеральный Агентство работ. Управление рабочими проектами. (самый последний)
    ЧАСТЬ : Ряд: Управление общественных дорог, ок. 1940 — ок. 1941
    ХРАНИЛИЩЕ : Национальный архив в Колледж-Парке — Архив II (Колледж-Парк, Мэриленд)

  • ОПИСАНИЕ : Скоттс-Ран, Западная Вирджиния. Работает семья шахтера — Холм Сесса — Этот снимок сделан во время природного ужина час. Этот человек — механик шахты, который устанавливал все виды техники. В сначала он отказался фотографироваться и проклинал нас, правительство и угольщики развлекались его шахтой. Как мы с ним разговаривали он показал нам шесть выписок, которые он держал в пяти разных обанкротившихся шахтах. на бегу Скотта. Ему не была выплачена его последняя зарплата в любом случае банкротства Агентство работ.Управление рабочими проектами. (самый последний)
    ЧАСТЬ : Ряд: Управление общественных дорог, ок. 1940 — ок. 1941
    ХРАНИЛИЩЕ : Национальный архив в Колледж-Парке — Архив II (Колледж-Парк, Мэриленд)

  • ОПИСАНИЕ : Breadlines: длинная очередь людей ждут, чтобы их накормили: Нью-Йорк: в отсутствие существенного правительства программы помощи в 1932 г., бесплатное питание раздавалось за счет частных средств. в некоторых городских центрах большому количеству безработных
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН: ок.1932
    СОЗДАТЕЛЬ : Рузвельт, Франклин Д. (Франклин Делано), 1882–1945 (последние)
    ЧАСТЬ : Серия: Фотографии общественного достояния библиотеки Франклина Д. Рузвельта, 1882–1962 гг.
    ХРАНИЛИЩЕ : Библиотека Франклина Д. Рузвельта (Гайд-Парк, Нью-Йорк)

  • ОПИСАНИЕ : «Бегает по банкам»: люди размалывание вне берега
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН : ок. 1933
    СОЗДАТЕЛЬ : Рузвельт, Франклин Д.(Франклин Делано), 1882-1945 (самый последний)
    ЧАСТЬ : Серия: Фотографии общественного достояния библиотеки Франклина Д. Рузвельта, 1882–1962 гг.
    ХРАНИЛИЩЕ : Библиотека Франклина Д. Рузвельта (Гайд-Парк, Нью-Йорк)

  • ОПИСАНИЕ : Фермер в отчаянии из-за депрессии в 1932. , 1932
    СОЗДАТЕЛЬ : отделение сельского хозяйства. Канцелярия секретаря. Офис информации.(1925 г. — ок. 1981) (Последний)
    ЧАСТЬ : Ряд: Фотографии персонала и деятельности Департамента сельского хозяйства, собранные Пресс-служба Министерства сельского хозяйства США, 1895–1940
    РЕПОЗИТОРИЙ : Национальный архив в Колледж-Парке — Архив II (Колледж-Парк, Мэриленд)

  • ОПИСАНИЕ: Фотография, Мелвин Веймер из Дженнингса, штат Мэриленд, когда-то был преуспевающим лесорубом Гарретта. Графство, Мэриленд
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН: Декабрь 1937 г.
    ХРАНИЛИЩЕ: Библиотека Отдела печати и фотографий Конгресса, Вашингтон, округ Колумбия.К.

  • ОПИСАНИЕ: Фотография, округ Чарльз, штат Мэриленд. Ученики однокомнатной начальной школы школа для негров в Вальдорфе приходит после перемены.
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН: Октябрь 21-2 ноября 1941 г.
    ХРАНИЛИЩЕ: Национальное управление архивов и документации, Вашингтон, округ Колумбия 

  • ОПИСАНИЕ: Фотография, сержант Франклин Уильямс, дома в отпуске после службы в армии, со своей лучшей девушкой Эллен Хардин, разбивая газировку.Они познакомились в средней школе Дугласа. Балтимор, Мэриленд
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН: Май 1942
    ХРАНИЛИЩЕ: Национальное управление архивов и документации, Вашингтон, округ Колумбия

  • ОПИСАНИЕ: Фотография: миссис Сэм Кроуфорд помогает собирать табак на ферме своего мужа. в Мэриленде.
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН: 8 октября 1943 г.
    ХРАНИЛИЩЕ: Национальный Управление архивов и документации, Вашингтон, округ Колумбия 

  • ОПИСАНИЕ:   80 Патроны в карманах штанов: Орвилл Квик вспоминает Перл-Харбор 
    ПРИМЕЧАНИЯ: Как описано в History Matters: The Japan Attack на Перл-Харбор на Гавайях ошеломил практически всех в США. С. военный: Японские авианосные бомбардировщики обнаружили Перл-Харбор совершенно неподготовленным. В этом интервью 1991 года, проведенном Джоном Террео для газеты Montana Исторического общества, военнослужащий Орвилл Квик, которому поручили построить аэродромы и был совсем рядом с Перл-Харбором 6 декабря 1941 года, помнит атака. Он также представил яркий и юмористический рассказ о хаосе. с солдатской точки зрения.
    Доступные ресурсы: ТЕКСТ, АУДИО.

  • ОПИСАНИЕ: Резка a New Path: Медсестра военно-морского флота времен Второй мировой войны борется с сексизмом в армии
      ПРИМЕЧАНИЯ: Как описано в History Matters: In World War II солдаты, матросы, медсестры и летчики часто оказывались вместе с другими американцами, чей опыт и опыт были резко отличаются от своих.Расовая сегрегация была официальной политики военного министерства, но гендерная дискриминация была более тонкой, если не менее хлопотное, социальное принуждение. Дорис Брандер, зачисленная вскоре после Перл-Харбора в Военно-морской женской вспомогательной добровольческой Экспедиционная служба (ВОЛНЫ) чувствовала, что она и ее товарищи ВОЛНЫ были мятежники, идущие против течения условностей и раздвигающие границы женская возможность. В этом интервью 1992 года Розетте Камловски, Брандер рассказала, как она и другие женщины боролись с дискриминацией по половому признаку. имел опыт службы в армии и стремился к гендерному равенству.
    Доступные ресурсы: ТЕКСТ, АУДИО.

  • ОПИСАНИЕ: Стрельба at People Wasnt Our Bag: Один из изобретателей компьютера Говорит
    ПРИМЕЧАНИЯ: Как описано в журнале History Matters: Кто изобрел компьютер? Как и многие важные технологические разработки, изобретение компьютер нельзя по праву отнести к одному человеку. Это понятно, тем не менее, что Вторая мировая война имела решающее значение для появления электронной цифровой компьютер. Первая электронно-вычислительная машина общего назначения была Электронный числовой интегратор и компьютер ENIAC, спонсируемый Лаборатория баллистических исследований армии США на Абердинском испытательном полигоне Заземлен в Мэриленде и разработан в Школе электротехники Мура. Инжиниринг в Пенсильванском университете. Лидеры проекта были физик Джон У. Мочли и молодой инженер-электрик Джон Преспер Эккерт. В этом интервью, сделанном в 1988 году Дэвидом Эллисоном и Питером Фогт для Смитсоновского института, Эккерт описал, как война предоставили возможность и деньги для решения инженерных проблемы, научные проблемы вообще, что их интересовало.
    Доступные ресурсы: ТЕКСТ, АУДИО.

  • ОПИСАНИЕ: Мир Почетный список погибших и пропавших без вести военнослужащих армии и армейских ВВС Второй мировой войны из Мэриленда
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН:  июнь 1946
    ПРИМЕЧАНИЯ: В этом документе перечислены потери военного министерства (армия и армия) Персонал ВВС) времен Второй мировой войны. Записи в списке упорядочены по названию округа и в дальнейшем по алфавиту по имени умершего. Предоставленная информация включает серийный номер, ранг и тип раненого.Место рождения или место жительства умершего не указывается. Ан введение, объясняющее, как был составлен список, статистический таблицы, а описания типов понесенных также включены.
    ХРАНИЛИЩЕ : Национальное управление архивов и документации, Вашингтон, округ Колумбия

  • ОПИСАНИЕ : Сводка состояния военных потерь во время Второй мировой войны для военно-морского флота, морской пехоты. Персонал корпуса и береговой охраны из Мэриленда
    СОЗДАН/ОПУБЛИКОВАН : 1946
    ПРИМЕЧАНИЯ : В этом списке указаны лица, находящиеся на действительной военной службе в Соединенных Штатах. Военно-морской флот, корпус морской пехоты и береговая охрана, чья гибель произошла непосредственно в результате действий противника или от оперативных действий против противника в зонах боевых действий с 7 декабря 1941 г. до конца Великой Отечественной войны.Потери, которые произошло в Соединенных Штатах или в результате болезни, убийства или самоубийства никуда не включены. Записи в списке расположены в следующие разделы: Мертвые (боевые), Мертвые (лагерь), Пропавшие без вести, Раненые и освобожденные военнопленные, а ниже по алфавиту поименно. То список включает ранг умершего, а также имя, адрес и отношения ближайших родственников.
    ХРАНИЛИЩЕ : Национальное управление архивов и документации, Вашингтон, округ Колумбия

  • рассказов о Великой депрессии из первых рук

    Стадс Теркель взял интервью у сотен людей в Соединенных Штатах для своей книги о Великой депрессии 1930-х годов, которая позже транслировалась по радио WFMT в Чикаго.Прочитайте и прослушайте отрывки из этих рассказов о Великой депрессии из первых рук тех, кто ее испытал.


    Вирджиния Дарр, позже ставшая активисткой за гражданские права, описывает позор и унижение, которые испытали люди:

    Это было время ужасных страданий. Противоречия были настолько очевидны, что не нужно было быть очень умным человеком, чтобы понять, что что-то ужасно неправильно.

    Вы когда-нибудь видели ребенка с рахитом? Дрожь, как при параличе.Никаких белков, никакого молока. И компании, сливающие молоко в канавы. Людям было нечего надеть, и они вспахивали хлопок. Людям нечего было есть, и они убивали свиней. Если бы это не была самая безумная система в мире, можно ли было бы представить себе что-нибудь более идиотское? Это было просто безумие.

    И люди винили себя, а не систему. Они чувствовали себя виноватыми: . . . «если бы мы не купили это старое радио». . «Если бы мы не купили эту старую подержанную машину». Среди вещей, которые приводили меня в ужас, были проповедники — фундаменталисты.Они рассказывали людям, что пострадали из-за своих грехов. И народ поверил. Бог наказывал их. Их дети голодали из-за их грехов.

    Люди, которые были независимыми, которые считали себя хозяевами и хозяйками своей жизни, внезапно оказались зависимыми от других. Родственники или облегчение. Люди прайда ушли в шок и санатории. Моя мать была одной.

    До этого времени я был конформистом, южным снобом. На самом деле я думал, что единственные люди, которые чего-то стоят, это очень маленькая группа, к которой я принадлежу.Тот факт, что моя семья была не так обеспечена, как у девочек, с которыми я ходил — я была вице-президентом Юниорской лиги, — заставил меня еще больше ценить идею родовитости. . . .

    То, что я узнал во время депрессии, все изменило. Я видел ослепляющий свет, подобный Савлу на дороге в Дамаск. (Смеется.) Я впервые увидел другую сторону рельсов. Рахит, пеллагра — это потрясло меня. Я увидел мир таким, каким он был на самом деле. . . .

    Депрессия повлияла на людей двумя разными способами.Подавляющее большинство отреагировало, думая, что деньги — самая важная вещь в мире. Получить ваш. И получите для своих детей. Остальное не важно. Чтобы этот абсолютный ужас снова не обрушился на вас. . . .

    А потом было небольшое количество людей, которые считали всю систему паршивой. Вы должны изменить это. Приходят дети и тоже хотят что-то изменить. Но они, кажется, не знают, что поставить на его место. Я тоже не уверен, что знаю. Я считаю, что он должен соответствовать потребностям людей.И это должно быть сделано демократическими средствами, если это возможно. 1

    Эйлин Барт работала социальным работником в Чикаго. Ее работа заключалась в том, чтобы работать с теми, кто нуждался в государственной помощи во время Великой депрессии. В одном случае семья обратилась к правительству за помощью в приобретении одежды, и ее руководитель поручил Барт заглянуть в их шкафы, чтобы определить, насколько сильно им нужна одежда, которую они просили. Она описывает, что произошло:

    Я никогда не забуду одну из первых семей, которую я посетил.Отец был железнодорожником, потерявшим работу. Мой начальник сказал мне, что мне действительно нужно увидеть бедность. Если семье нужна была одежда, я должен был выяснить, сколько одежды у них есть под рукой. Итак, я заглянул в шкаф этого человека — [пауза, становится трудно] — это был высокий седовласый мужчина, хотя и не очень старый. Он позволил мне заглянуть в его шкаф — он был так оскорблен. [Она сердито плачет.] Он сказал: «Зачем ты это делаешь?» Я помню его чувство унижения. . . ужасное унижение.[Она не может продолжать. После паузы она продолжает.] Он сказал: «Мне действительно нечего скрывать, но если вы действительно должны разобраться в этом. . . ». Я видел, что он очень горд. Он был так глубоко унижен. И я тоже был. . . ». 2

    Эмма Тиллер описывает издольщину во время Великой депрессии:

    В 1929 году мы с мужем были издольщиками. В том году мы собрали урожай, хозяева забрали весь урожай.

    Этот ужасный образ жизни «почти ни с чем» просуществовал до Рузвельта.Была еще одна самая странная вещь. Я не страдал из-за еды в тридцатые годы, потому что было много людей, которые действительно страдали намного хуже. Когда вы проходите через многое, вы в лучшем состоянии, чтобы выжить во всех подобных вещах.

    Я выбрал хлопок. Мы получали не больше тридцати пяти центов за сотню, но я смог заработать. Потому что я также работал у людей на дому, где тебе отдавали старую одежду и обувь.

    В то время я много работал в частных домах, и когда белые люди убивают свиней, они всегда обращаются за помощью к неграм.Чистка внутренностей и последующая уборка беспорядка. И тогда они дадут вам много объедков. Достаточное количество мяса для всей семьи. Большинство негров на ферме были в таком же состоянии, как и мы. Урожай съели эти черви. И у них не было других занятий, кроме земледелия.

    В 1934 году в этом техасском городке у всех фермеров закончилась еда. Правительство дало нам квитанцию, где можно было забрать еду. В течение недели у них были люди, которые приходили и стояли в очереди, и их нельзя было обслужить.Это был небольшой городок, в основном белый. Только пятеро из нас в этой очереди были неграми, остальные были белыми. Мы стояли бы весь день и ждали и ждали и ждали. И ничего не получишь, а если и получишь, то это испорченное мясо. . . .

    Правительство послало туда двух человек, чтобы выяснить, в чем проблема. Они узнали, что его человек и еще пара арендовали огромный склад, складывали продукты и продавали их. Еда, которая должна была быть выдана этим людям. Этих троих отправили в загон. 3

    уроков от величайшего поколения

    Как и многие мои ровесники, я бросил школу сразу в армию. Это было во время Второй мировой войны, в конце 1944 года. Был оптимизм по поводу положительного исхода, но битва за Арденну только что произошла — неудача, которая заставила Америку задуматься, как долго может продолжаться война в Европе и на Тихом океане. .

    Несмотря на это, мы шли вперед с сильным, постоянным чувством долга и преданностью нашей нации, мужчинам и женщинам, сражающимся, и людям на родине, которые жертвовали военными усилиями, распределяя продовольствие и газ.

    Величайшее поколение , прекрасная книга Тома Брокоу, рассказывает точную историю. Его слова: «Эти мужчины и женщины достигли совершеннолетия во время Великой депрессии, когда экономическое отчаяние витало над землей, как чума. Они видели, как их родители теряли свой бизнес, фермы, работу, надежды. Они научились принимать будущее, которое разыгрывалось день за днем. Затем, как только появился проблеск экономического подъема, в Европе и Азии разразилась война… они уступили свое место на сборочных конвейерах в Детройте и в рядах Уолл-стрит, бросили школу или перешли от мантий и мантий прямо к военной форме. .

    «Мы должны помнить, что мы больше похожи, чем различны, и то, как мы ведем себя по отношению друг к другу, так же важно, как и все остальное, к чему мы стремимся.»

    Джон Уорнер

    Я был одним из тех мужчин, мне было 17 лет, когда я поступил на флот. А через четыре года после Второй мировой войны я повторно поступил на военную службу и стал офицером морской пехоты, служившим в Корее во время той войны с 1951 по 1952 год. Позже я был министром военно-морского флота во время войны во Вьетнаме. Граждане Вирджинии в 1978 году послали меня представлять их в Сенате США в течение трех десятилетий, честь и привилегия, которые будут унижать меня всю мою оставшуюся жизнь.

    Я цитирую свою скромную службу только для того, чтобы подчеркнуть, какое важное значение эти два события — Великая депрессия и Вторая мировая война — сыграли в формировании моего поколения, в формировании мира, в котором мы жили, и в извлечении уроков, которые мы извлекли из жизни. Все мы, независимо от нашего возраста, формируются событиями нашего времени.Я говорю это, зная сегодня о невзгодах и жертвах, на которые продолжают идти наши мужчины и женщины в военной форме.

    Уроки моего поколения остаются прежними: дисциплина. Обязанность. Смирение. Верность.

    Я остаюсь креатурой Сената США; позвольте мне объяснить, что я имею в виду. Когда я начал служить в 1979 году, три четверти моих коллег были ветеранами войны. У нас были политические разногласия, и мы часто дрались в зале Сената, на нашем поле боя. Но в конце дня мы вместе выпивали, общались как дружеские соперники и даже друзья, и мы нашли общее дело, решая проблемы и служа американскому обществу.

    Наше общее уважение друг к другу во многом основывалось на нашем военном опыте. Мы научились уважать и доверять людям, служащим с нами, зная, что сами наши жизни зависят друг от друга. Это была очень сильная связь.

    Но все мы способны воспитать в себе самодисциплину, чувство ответственности, стремление к смирению и верность друг другу, что ведет к поиску общего блага. Я не могу не думать о том, что все мы сегодня пережили второй по величине экономический кризис, с которым эта страна столкнулась с тех пор, как я был ребенком.И мы продолжаем бороться со злыми силами в этом мире, которые хотят убивать и разрушать и могут потрясти нас до самых корней. Эти времена формируют то, кто мы есть сегодня, и трудности — и уроки — из этих событий не так уж отличаются от тех, что были почти столетие назад. Я могу только надеяться, что все мы извлечем уроки из этого времени, что мы узнаем, что жертва может быть полезной для нас, что от нас требуется дисциплина, что нам необходимо смирение и что нами должна руководить верность.

    Мы должны помнить, что мы больше похожи, чем различны, что то, как мы действуем по отношению друг к другу, так же важно, как и все остальное, к чему мы стремимся.

    Если да, то нет никаких причин, по которым какое-либо поколение нельзя было бы назвать величайшим.

    История показывает, что мы не можем вернуться к «нормальному» состоянию после коронавируса

    В 1933 году, когда Рузвельт Рузвельт произнес свою первую инаугурационную речь, безработица в США составляла 25%, а за последние три года закрылось 7000 банков. Даже предостерегая своих соотечественников-американцев, что «единственное, чего нам следует бояться, — это самого страха», он также признал, что «только глупый оптимист может отрицать мрачные реалии момента.Реалии того момента все еще кажутся в этот момент более мрачными, чем те, которые существуют сейчас. Тем не менее, учитывая ошеломляющие 26 миллионов американцев, подавших заявки на пособие по безработице за последние пять недель, трудно отвергнуть прогнозы о том, что уровень безработицы достигнет или даже затмит пик эпохи депрессии, с которым столкнулся Франклин Рузвельт в тот самый первый день его президентства. Отчаянная десятилетняя борьба за то, чтобы их семьи были сытыми, одетыми и жили под одной крышей, оставила неизгладимый след в сознании многих взрослых, переживших Великую депрессию.Если этот исторический эффект является каким-то признаком, мы можем выйти из нашего собственного глобального кризиса, чтобы обнаружить, что наши привычки и образ жизни также значительно изменились — перспектива, которая противоречит беспечным предположениям некоторых политиков и президентских советников о том, что экономика США быстро вернется в прежнее состояние. «нормальный» после повторного открытия.

    Большинство американцев продолжали доверять Франклину Рузвельту, даже когда его усилия по восстановлению «Нового курса» потерпели неудачу: даже после того, как безработица снова поднялась до 20% в 1937–1938 годах, а его Демократическая партия понесла большие потери на промежуточных выборах 1938 года, Ф. Рейтинг президентского одобрения Д.Р. по-прежнему составлял 54%. Тем не менее, очень многим из его сторонников так и не удалось полностью избавиться от страха, который, как он предупреждал, может подорвать усилия по содействию восстановлению. На самом деле, для многих из них этот страх сохранялся еще долго после того, как наступило выздоровление.

    Жизненно важной частью плана восстановления Рузвельта было не просто вернуть американцев к работе, но и убедить их, насколько это возможно, вернуться к своим обычным моделям расходов. Например, предполагалось, что Гражданский корпус охраны природы сохранит и украсит природный ландшафт, но его руководящие принципы предусматривали не только то, что молодые люди, которых он нанимал, должны были происходить из семей, получающих помощь, но и то, что они должны были отправить все, кроме 5 долларов из 30 долларов, которые они заработали. каждый месяц обратно тем семьям, у которых, по-видимому, не было бы другого выбора, кроме как потратить его. Результатом должны были быть тысячи мини-стимулов, введенных в почти коматозную потребительскую экономику, повышение цен и поощрение открытия предприятий.

    Однако, как свидетельствуют некоторые устные рассказы, во многих случаях большая часть денег, отправляемых домой родителям, оказывалась набитой в банки Мейсона или пришитой к углам их простыней. Беспрецедентные федеральные расходы были направлены на повышение занятости и, следовательно, потребительского спроса; это должно было иметь чистый инфляционный эффект. И все же в 1930–1940 годах было зафиксировано кумулятивное снижение уровня инфляции на 19%, что, по крайней мере, в некоторой степени отражало крайнее нежелание напуганных американцев тратить деньги на что-либо, кроме предметов первой необходимости.

    Болезненно осознавая, как внезапно риторика «постоянного процветания» обратилась в прах в устах ведущих экономических экспертов 1920-х годов, очень многие американцы цеплялись за скупые привычки, укоренившиеся в их долгих испытаниях лишений, даже после того, как мир Вторая война, наконец, принесла долгожданное восстановление экономики. Их дети и внуки наверняка вспомнят их упорное сопротивление покупке каких-либо товаров, кроме самых дешевых, и их категорический отказ выбрасывать превосходную алюминиевую фольгу после одноразового использования.

    И так же, как экономическое опустошение Великой депрессии внесло долгосрочные изменения в потребительские привычки целого поколения, подход Рузвельта к борьбе с ним оставил свой неизгладимый след.

    Исправьте свою историю в одном месте: подпишитесь на еженедельный информационный бюллетень TIME History

    Федеральное участие в некоторых общественных инициативах, таких как профилактика заболеваний и социальное образование, заметно расширилось в «прогрессивную эру» начала 20-го века, но принять меры для облегчения экономического кризиса было совсем другое дело.Президент Гровер Кливленд заявил в 1887 году, что «хотя народ поддерживает правительство, правительство не должно поддерживать народ». Изречение Кливленда в значительной степени держалось до тех пор, пока внезапное обилие очередей за хлебом, бесплатных столовых и лагерей для бездомных, ознаменовавших начало Великой депрессии, не опровергло его настойчивые утверждения о том, что «на дружелюбие и милосердие наших соотечественников всегда можно положиться, чтобы помочь своим согражданам в беде». несчастье». Серьезность ситуации, наконец, побудила даже закоснелого сторонника свободного рынка Герберта Гувера согласиться в 1932 году выделить 2 миллиарда долларов на ссуды банкам, кредитным агентствам и другим предприятиям.Хотя скромная спасательная инициатива президента Гувера была больше похожа на каплю в океане, чем на ведро, тем не менее она стала новым прецедентом, который его преемник будет расширять и постоянно импровизировать по мере того, как Депрессия вызывающе затягивалась.

    После того, как Рузвельт вступил в должность, в пятилетнем вихре законодательства, начиная от Администрации регулирования сельского хозяйства и заканчивая Законом о социальном обеспечении и Законом о справедливых трудовых стандартах, его Новый курс установил федеральное присутствие практически во всех аспектах национальной экономической жизни. Рузвельт действовал настолько бессвязно и фрагментарно, что в конце концов даже его советник по экономическим вопросам Элвин Хансен был вынужден признать: «Я действительно не знаю, каков основной принцип Нового курса». Как заметил историк Пол Конкин, Рузвельт, пусть и невольно, создал то, что можно было назвать виртуальным «государством всеобщего благосостояния». Тем не менее, поскольку он не дал своим соотечественникам-американцам мало поводов рассматривать его целостно, последующие поколения были склонны полностью принять только тот результат расширенного федерального присутствия в национальной жизни, который приносил им непосредственную пользу.И эти льготы были быстро восприняты как нечто само собой разумеющееся — как было видно из резкого предупреждения президента Дуайта Д. Эйзенхауэра в 1954 году своему брату и его коллегам-республиканцам в целом о том, что намерение отменить социальное обеспечение, программы сельскохозяйственных субсидий или другие пережитки Нового курса быть самоубийственным «для любой политической партии». Даже современные республиканские критики государства всеобщего благоденствия после Нового курса в значительной степени отвергли его вырывание с корнем в пользу выборочного отрубания его ветвей.

    Тем не менее, несмотря на все их рвение к сокращению федеральных программ социального и экономического обеспечения, они не проявили такого рвения к повышению налогов или другим политическим компромиссам (таким как расширение Medicaid), которые позволили бы штатам начать заполнять образовавшуюся пустоту в государственной помощи. за счет федеральных сокращений.Когда начался коронавирусный кризис, первоначальная реакция по умолчанию привела к тому, что лидеры штатов и местные власти обратились к Вашингтону за помощью в преодолении кризисов в области здравоохранения, с которыми столкнулись их соответствующие избиратели, — бездействие, в немалой степени связанное со сдвигом во взглядах, который привел Рузвельт. Однако в данном случае реакция на их требования была ограниченной, а объем обязательств федерального правительства по их выполнению стал предметом многочисленных споров. Все еще не зная деталей и параметров постоянно меняющегося федерального ответа, несколько губернаторов начали разрабатывать свой собственный совместный план для решения проблем, с которыми они сталкиваются.Хотя ранее он настаивал на том, что именно он имеет право вновь открыть экономику штатов, сам президент Трамп недавно заявил, что принятие решений по этому аспекту кризиса является обязанностью каждого отдельного губернатора.

    Значение расширения федеральной ответственности Нового курса никогда не было изложено в стольких словах, но американцы пришли к пониманию того, что это значило для них как для отдельных лиц. Если ответ на коронавирус продолжится в его нынешнем оспариваемом виде, история показывает, что сегодняшние граждане поймут, что бремя ответственности возвращается к государствам, и что они могут соответствующим образом изменить свои долгосрочные ожидания.

    Сегодняшние американцы, возможно, не выйдут из осады коронавируса, приняв что-либо близкое к крайней, добровольной жесткой экономии тех, кто непосредственно пострадал от Великой депрессии, и никакое сокращение федеральных обязанностей в текущей ситуации, вероятно, не вернет страну назад. в режим до Нового курса. Тем не менее было бы неразумно предполагать, что серьезный удар по их чувству физического и материального благополучия, вызванный этим кризисом, не оставит следа в их привычках и отношениях в будущем.Нет никакого объяснения психологическим последствиям стресса — даже если в течение гораздо более короткого периода, чем депрессия, — не только в отношении безопасности вашей работы или вашего плана 401 (k), но и перспективы того, что вы или кто-то, о ком вы заботитесь, может внезапно заболеть и умереть. Как и другие определяющие эпоху исторические испытания, Великая депрессия наконец прошла. Но как на индивидуальном, так и на правительственном уровне конец не означал возврата к статус-кво. В то время как история прошлых кризисов, кажется, уверяет нас в том, что сегодняшний, так или иначе, в конце концов отступит, эта история точно так же предостерегает нас от предположения, что мы можем предвидеть, как может выглядеть мир, когда он это сделает.

    Взгляд историков на то, как прошлое влияет на настоящее

    Джеймс К. Кобб — заслуженный профессор истории Сполдинга, заслуженный профессор Университета Джорджии и бывший президент Южной исторической ассоциации

    Больше обязательных к прочтению историй от TIME


    Свяжитесь с нами по телефону по адресу [email protected]ком.

    Франклин Д. Рузвельт: влияние и наследие

    Франклин Делано Рузвельт занимал пост президента с марта 1933 года по апрель 1945 года, что стало самым продолжительным сроком пребывания в должности в американской истории. Возможно, за эти двенадцать лет он сделал больше для изменения американского общества и политики, чем любой из его предшественников в Белом доме, за исключением Авраама Линкольна. Конечно, отчасти это было результатом обстоятельств; Великая депрессия и подъем Германии и Японии были вне контроля Рузвельта.Но его ответы на вызовы, с которыми он столкнулся, сделали его определяющей фигурой в американской истории.

    американца избрали Рузвельта президентом в 1932 году, потому что считали, что он сможет бороться с Депрессией более эффективно, чем его оппонент-республиканец, президент Герберт Гувер. Рузвельт пообещал «новую сделку» и, безусловно, выполнил ее. Осуществляя различные новаторские меры, Рузвельт смог отвести Соединенные Штаты от края экономической, социальной и, возможно, даже политической катастрофы и заложить основу для будущей стабильности и процветания.

    При Рузвельте американское федеральное правительство взяло на себя новые и важные роли в национальной экономике, в ее корпоративной жизни, а также в здоровье, благополучии и благополучии своих граждан. Федеральное правительство в 1935 году гарантировало профсоюзам право на организацию и ведение коллективных переговоров, а Закон о справедливых трудовых стандартах 1938 года установил механизм установления минимального уровня заработной платы и верхнего предела рабочего времени, который действует и по сей день. В 1935 году он оказал финансовую помощь престарелым, немощным и безработным, когда они больше не могли себя обеспечивать. Начиная с 1933 года, он помогал сельским и сельскохозяйственным районам Америки ценовой поддержкой и программами развития, когда эти сектора едва могли выжить. Наконец, приняв активную фискальную политику после 1937 года, правительство взяло на себя ответственность за сглаживание шероховатостей в американской экономике.

    В широком смысле «Новый курс» стремился обеспечить более равномерное распределение экономических, социальных и политических выгод американского капитализма среди многочисленного и разнообразного населения Америки.Новый курс сделал это в замечательной степени. Но Новый курс Рузвельта не смог полностью вылечить болезни американской экономики, вызванные депрессией. К 1940 году процент американцев без работы оставался двузначным, а у американского народа не было покупательной способности, чтобы дать толчок экономике. Только вступление Америки во Вторую мировую войну положило конец этому оцепенению.

    Если в 1940 году капитализм был еще болен, то и демократия страдала от разных болезней. Афроамериканцы и женщины, несмотря на ряд преимуществ, полученных в результате «Нового курса», по-прежнему получали гораздо меньше этих преимуществ, чем белые мужчины, и отчасти в результате оставались в самом низу американской экономической лестницы.Новый курс, кроме того, ничего не сделал для обеспечения того, чтобы права, гарантированные всем американцам Конституцией, такие как право голоса и право на справедливое судебное разбирательство, были гарантированы чернокожим.

    Если Рузвельт был избран в 1932 году для борьбы с депрессией, то в 1940 году он был переизбран в основном потому, что американцы верили, что он сможет провести нацию через период предательских международных отношений. Рузвельт правильно понимал, что Япония и Германия угрожают Соединенным Штатам, что, в свою очередь, ставит под угрозу заветные свободы, которыми американцы пользуются дома.С началом войны в 1939 году Рузвельт умело руководил усилиями Америки по оказанию помощи своим союзникам, не вступая формально в военные действия. Когда Япония и Германия навязали ему руку в декабре 1941 года, Рузвельт сплотил американцев в поддержку масштабных военных действий как дома, так и за рубежом.

    Рузвельт надеялся, что война приведет к более безопасному и мирному послевоенному миру, и он стал главным сторонником послевоенной Организации Объединенных Наций, в которой Соединенные Штаты будут ведущим членом. Рузвельт, однако, оставил своим преемникам острую проблему отношений с Советским Союзом, который быстро заменил Германию и Японию в качестве главного глобального противника Америки.Тем не менее при Рузвельте в международных отношениях США произошли кардинальные перемены. К 1945 году Соединенные Штаты стали мировой державой с глобальными обязанностями, и их новые лидеры понимали эту новую реальность и имели в своем распоряжении инструменты, чтобы соответствующим образом изменить мир.

    Рузвельт также изменил американское президентство. Через свои «разговоры у камина», переданные аудитории с помощью новой технологии радио, Рузвельт установил связь между собой и общественностью, сделав многое для формирования образа президента как опекуна американского народа. Под руководством Рузвельта обязанности президента расширились и стали охватывать не только обязанности главы исполнительной власти — как проводника политики, — но и главного законодателя — как автора политики. И, пытаясь разработать и разработать законодательство, Рузвельту потребовался персонал Белого дома и набор советников, которых ранее в Вашингтоне не видели. Теперь президенту требовался штатный сотрудник, занимающийся внутренней и внешней политикой, обладающий опытом в этих областях и страстно увлеченный управлением. С принятием в 1939 году законопроекта о реорганизации исполнительной власти Рузвельт навсегда изменил форму Белого дома.Таким образом, президент Рузвельт значительно расширил обязанности своего офиса. К счастью для его преемников, он также расширил возможности президентства для выполнения этих новых обязанностей.

    Последняя торговая война Америки усугубила Великую депрессию

    Они пытались защитить американские рабочие места от мировой торговли.

    В 1930 году Конгресс ввел тарифы для всех стран, поставляющих товары в Америку, чтобы защитить американских рабочих.

    Он назывался Законом Смута-Хоули в честь двух конгрессменов-республиканцев, Рида Смута и Уиллиса Хоули.

    Общепризнано, что это сделало Великую депрессию хуже, чем она могла бы быть.

    «Smoot-Hawley действительно продемонстрировала, насколько плохая идея — повышение тарифов», — сказал Алан Дирдорф, эксперт по торговле из Мичиганского университета.

    Чтобы закон был принят, конгрессмены должны были поддерживать тарифы друг друга. Если одному нужен тариф для защиты текстильщиков, другому нужен тариф для защиты фермеров. Это росло как снежный ком, что привело к сотням тарифов.

    Тарифы на импортные яйца выросли с 8 центов до 10 центов за дюжину.Лук подорожал с 1 цента до 2,5 цента. Сахар, горох и пшеница тоже подорожали. Это может показаться небольшим, но в конце концов это был 1930 год, и рост привел в ярость другие страны.

    По теме: Правда о Трампе, торговле и рабочих местах в США

    Европейские страны, такие как Испания, Италия и Швейцария, ответили собственными тарифами, и началась торговая война.

    Уиллис Хоули и Рид Смут.

    Самый большой ответ пришел из Канады. Ошеломленный тем, что США повысили тарифы на яйца, Канада повысила тарифы на США.С. яйца до 10 центов от 3 центов.

    Вот как это сработало: экспорт яиц из США в Канаду упал примерно до 7 900 дюжин в 1932 году с 919 000 дюжин в 1929 году. для нас», — говорит Дуг Ирвин, профессор экономики в Дартмуте и автор книги «Торговля протекционизмом: Смут-Хоули и Великая депрессия».

    В общей сложности объем импорта США упал на 40% за два года после принятия закона Смута-Хоули, который вступил в силу в июне 1930 года.

    По теме: Да, президент Трамп может убить НАФТА

    Дональд Трамп много говорит о введении тарифов на Мексику и Китай. Критики говорят: «Вспомните Смута-Хоули».

    Сторонники говорят, что торговые предложения Трампа и Смут-Хоули — не одно и то же.

    «Нет никакого сходства», — говорит Питер Наварро, профессор бизнеса Калифорнийского университета в Ирвине и советник Трампа. «Единственное сходство — это слово «тариф», других сходств нет».

    Есть важные отличия.Трамп хочет поднять тарифы на Мексику и Китай. Смут-Хоули поднял тарифы для всех.

    Наварро говорит, что Смут-Хоули был «протекционистским» тарифом и «недобросовестной торговой практикой». Трамп хочет ввести «защитный» тариф.

    Связанный: Трамп никоим образом не вызывает рецессию, говорит советник

    Наварро говорит, что между тем, чего хочет Трамп, и тем, как Рональд Рейган подошел к торговле, гораздо больше общего. В 1980-х годах Рейган нацелился на полупроводники и мотоциклы из Японии после того, как Япония нарушила торговое соглашение.Этот шаг был в значительной степени признан успешным. Япония начала играть по правилам.

    Не так быстро, говорят Ирвин и Дирдорф. Ключевое сходство между предложенной Трампом жесткой тактикой и тактикой Смута-Хоули заключается в возможности торговой войны.

    «Если Китай и Мексика примут ответные меры против Соединенных Штатов, это будет похоже на Смут-Хоули», — говорит Ирвин.

    Наварро признал, что Китай может нанести ответный удар. Но он также отмечает, что Китай потеряет прибыльный рынок США.

    Еще одно сходство заключается в том, что оба не смогли бы защитить или вернуть рабочие места в Америке. «Если мы повысим тарифы для Китая, многие из этих рабочих мест перейдут в страны Юго-Восточной Азии», — говорит Дирдорф.

    Опять же, Наварро не согласен. Он указывает, что американские рабочие имеют самую высокую производительность в мире. По его мнению, это должно вернуть рабочие места в США.

    Связанный: Тарифы Трампа могут стоить американцам тысячи, говорится в отчете

    Однако технологии сократили многие рабочие места на производстве.Эксперты говорят, что жесткое отношение к Китаю, хотя оно и необходимо и целесообразно, не вернет рабочих мест, которые были потеряны из-за технологий.

    Во времена Смута-Хоули Всемирной торговой организации, символа свободной торговли, не существовало.

    Опубликовано в категории: Разное

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.